Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский Страница 33

сподобившимся небесных почестей[208], но делает крайне осторожно, с целью указать на то, чего достоин св. князь за совершенный им подвиг крещения земли Русской и за свои добродетели. А что особенно важно – Иларион нигде не называет Владимира святым; а такие слова, как: «Встань от гроба твоего, честная главо!.. ты не умер, но спишь до общего всем востания… посмотри, как Господь не оставил тебя без памяти на земле, в сыне твоем», – едва ли могут быть обращены к прославленному и канонизованному святому.

Да и слишком трудно допустить, чтобы Владимир, скончавшийся в 1015 г., к 1051 г. (в котором Иларион был избран в митрополиты, а слово о законе произносил он в сане пресвитера) был уже канонизанным святым. Подобная канонизация была бы слишком поспешною. Если принять во внимание, что монахи Киево-Печерского монастыря только через 34 года после смерти Феодосия и чрез 17 лет после перенесения мощей его ходатайствуют пред князем (Святополком) и то не о канонизации бывшего игумена печерского, а только о внесении имени его в «сенаник» для поминовения «на соборех»[209], т. е. в синодик, читаемый в неделю православия[210], то тем труднее будет согласиться, что Владимир чрез какие-нибудь 30 лет после смерти был уже канонизованным святым.

К тому же долго жившая в народе память «о пированьях – почетных пирах и о столованьях – почетных столах» Владимира (как догадывается проф. Голубинский)[211], полное отсутствие чудес[212] (как засвидетельствовано мнихом Иаковом) оказались сильным тормозом к скорейшему прославлению памяти крестителя земли Русской. Действительно, автор «жития Володимерова» и первый летописец, писавшие гораздо позднее Илариона, удостоверяют, что память Владимира не чтится русскими людьми и за него не возносятся молитвы в день преставления, и что если бы эти молитвы возносились с должным усердием, то Бог прославил бы его[213]. Очевидное доказательство того, что Владимир в начале XII в. не был еще канонизованным святым.

По позднейшим и более надежным историческим изысканиям, канонизация равноапостольного князя совершилась гораздо позднее сейчас указанного срока и именно около половины XIII в. Мнение это, принадлежащее проф. Голубинскому, развито проф. Малышевским. Первый, в форме только вопроса, высказал, что празднование памяти Владимира установил Александр Невский после одержанной победы над шведами 15 июля 1240 г.[214], а второй утвердительно говорит и обстоятельно доказывает, что именно невская победа Александра Ярославича была поводом к канонизации крестителя земли Русской[215]. И если бы мних Иаков действительно писал по тому поводу, который предполагает проф. Соболевский, т. е. для оправдания совершившейся канонизации Владимира, то «Похвала» могла быть написана не раньше половины XIII в., и мнение этого ученого о времени ее появления было бы неверно. Впрочем, может быть, Соболевский не согласен с вышеуказанным взглядом Голубинского и Малышевского на время прославления памяти св. князя, в таком случае ему нужно доказать правильность своего мнения и неосновательность других суждений.

Пир богатырей у ласкового князя Владимира. С картины А.П. Рябушкина

Но действительно ли Иаков писал по тому поводу, который указан проф. Соболевским? Вот вопрос, существенно важный для определения времени написания «Похвалы». Этим поводом, как указано выше, является канонизация Владимира, а целью составления «Похвалы» – оправдание этой канонизации, причем неизбежно разумеются такие скептические люди, которые каким бы ни было образом отрицали ее, иначе на что же нужна апология, если нет возражающих. Нелегко понять указанные ученым профессором побуждения к составлению Иаковом похвального слова Владимиру, а еще труднее согласиться с ними!..

Как известно, канонизация святых принадлежит церкви и, представляя собою авторитетный голос ее, которому с благоговением должны внимать истинные церковные чада, не имеет нужды в защите и оправдании со стороны отдельных членов ее. Всякое сомнение касательно правильности канонизации есть недоверие к авторитету церкви, посягательство на принадлежащее ей право. Положим, что в наш скептический век такое отрицательное отношение к авторитету церкви вполне возможно; но возможно ли оно было в XI–XIII вв.?.. Наши предки, несомненно, думали, что святым, канонизованным церковью, нужно молиться, память их нужно чтить; в честь их составляли службы, писали жития, но не апологии. И Иаков, без сомнения, никогда не решился бы выступить апологетом Владимира, признанного уже святым, не осмелился бы, так сказать, брать под свою защиту авторитетный голос церкви. Как «старание оправдать канонизацию и уничтожить сомнение в святости святого Владимира, признанного таковым самою церковью, которая, конечно, имеет веские основания для прославления того или другого святого», «Похвала» представляет нечто непонятное, произведение единственное в своем роде. И «Церковные ведомости», видимо согласные со взглядом проф. Соболевского на время происхождения разбираемого памятника, не решаются повторять тот довод ученого доктора слав, филологии, на основании которого написание «Похвалы» отнесено к концу XII или к началу XIII в., т. е. старание Иакова оправдать канонизацию и уничтожить сомнение в святости св. Владимира, и делают это, без сомнения, потому, что не разделяют ученой аргументации профессора. Они говорят лишь, что «есть некоторые основания отнести этот памятник (т. е. „Похвалу“) ко времени прославления св. Владимира, т. е. к концу XII или к началу XIII стол.»[216], причем остается умолоченным, по какому поводу и по каким побуждениям написана «Похвала», хотя именно эти-то обстоятельства и были для Соболевского не только главным, но и единственным основанием перенесть мниха Иакова из XI в. в конец XII или даже в XIII в. Таким образом, «Церк. вед.», смеем думать, согласны с нами в том, что Иаков при составлении «Похвалы» князю Владимиру не имел в виду оправдания канонизации и защиты святости признанного святым крестителя Русской земли.

Кого собственно, каких сомневающихся лиц, скептически относящихся к канонизованным святым, желал бы убедить Иаков, остается совершенно неизвестным, и проф. Соболевский этого вопроса не касается. Является даже сомнение, были ли действительно такие скептики, против которых, по предположению ученого профессора, и ратует мних Иаков.

Можно указать как на сомневающихся лиц на митрополитов из греков, которые, говорят, «всегда относились скептически (к чему?) и затрудняли дело канонизации русских святых»[217]. Но затруднять канонизацию (только еще предполагаемую) и отрицать ее уже совершившуюся – далеко не одно и то же. Полагаем, совершенно неоспоримо, что митрополиты-греки относились неблагосклонно к прославлению святых Русской церкви и, насколько от них зависело, старались затормозить дело канонизации их. Вероятно, и здесь – и в деле, касающемся исключительно веры и церкви – высказался надменный и пренебрежительный взгляд греков на все, что было не греческого, варварского. И могли ли наши крестители, считавшие себя самыми верными глашатаями истины католической и самым просвещенным народом в мире, вполне сочувственно отнестись к попыткам