Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский Страница 23

Профессор же Голубинский своей попыткой примирить показание Иакова со свидетельством византийских компиляторов и точнее определить время взятия Херсонеса русскими и, следоват., тесно связанное с этим событием крещение земли Русской, не только впал в недоразумение, но даже и противоречие. В самом деле, если в начале 989 г. киевский князь является союзником императоров греческих, то не подлежит сомнению, что в этом же году не могло случиться завоевания Корсуни, и, следовательно, свидетельство Иакова неточно. Откладывая назад от 18 апреля 989 года (день Абидосской битвы) некоторый промежуток до сражения при Скутари, необходимое время на прибытие русского вспомогательного отряда, на переговоры об этой помощи с киевским князем, взяв для этого самое малое время, мы все-таки должны будем отодвинуться к 988 г. (допустим, что к концу) и признать, что если взятие Корсуни было совершившимся фактом до переговоров о помощи между Василием и Владимиром, то оно могло быть только в 988 году. К такому выводу должен был прийти и Голубинский.

Итак, что-нибудь одно из двух: или Корсунь взята в 988 году, как передает летописная повесть, и уже после этого события русское войско является в союзе с греческим, или падение Херсонеса случилось после оказанной императорам помощи. Голубинский первого не признает, потому что верит мниху Иакову, но и последнего не допускает, на основании слов Кедрина и Зонары, и, в конце концев, остается на полдороге в решении вопроса о времени взятия Корсуни русскими, оставляя читателя в крайнем недоумении. Вместо внесения более точной хронологии в первые годы христианской эры нашего отечества, вместо нового решения вопроса о времени крещения Владимира и Руси, г. Голубинский должен прийти в своих выводах или к прежнему доверчивому отношению к летописной повести, или иначе обосновать свою хронологию…

Мы вполне согласны с ученым профессором в том, что „летописцы греческие говорят в пользу Иакова“[152], – согласны под тем условием, если понимать их свидетельство не так, как понимает Голубинский. Кедрин и Зонара, по мнению этого ученого, удостоверяют, что брак Владимира с Анной был заключен еще до отправления военного отряда русских в Константинополь, но так ли это на самом деле, дают ли греческие летописцы основание непременно утверждать такое положение? Прежде всего, проф. Голубинскому, конечно, хорошо известно, что Кедрин и Зонара не принадлежат к числу таких компетентных и авторитетных историков, сведения которых не нуждаются ни в какой проверке. Мы уже знаем, что они не более как вторичные компиляторы. Охотно можно допустить, что Скилиций – этот первоисточник для Кедрина и Зонары – имел под руками хорошие, надежные источники, но остается вопрос, вполне ли хорошо он воспользовался ими, всегда ли умело компилировал их, не упустил ли чего-нибудь существенно важного, не допустил ли каких-нибудь погрешностей и неточностей[153]. Несколько ниже на примере арабских историков мы увидим, что компиляция не может заменить собой первоисточник, в ней легко могут оказаться такие промахи, упущения и неточности, которые удобно могут дать читателю неверное понятие о рассказываемом событии.

Во-вторых, и главным образом, Кедрин и Зонара, если присмотреться к их словам поближе, по нашему мнению, не будут непременно свидетелями того, будто брак Владимира с Анной предшествовал отправлению вспомогательного русского отряда в Грецию. Кедрин и Зонара упоминают об этом брачном союзе совершенно случайно, только мимоходом, в скобках, в чем, по словам Ф.И. Успенского, „нельзя сомневаться“[154], упоминают с той целью, чтобы объяснить, откуда и каким случаем попала в Константинополь Русь, оказавшая императорам услугу в борьбе с Фокой, вовсе не имея в виду точно обозначать последовательность исторических фактов; следоват., вполне возможно, что такому мимоходному замечанию компиляторов о браке киевского князя с византийской царевной „не тут надлежащее место“[155], где указано Кедрином и Зонарой. Отправление из Киева военной помощи греческим императорам могло случиться (и действительно случилось) до брака Владимира, но после предварительно заключенного условия о нем, а так как в не особенно продолжительном времени после этого такое условие было выполнено, то Кедрин, имевший целью объяснить только то, почему Русь явилась в союзе с императорами, мог назвать киевского князя их зятем. А Зонара, выражаясь, что Василий Болгаробойца получил вспомогательное войско русских, ϑέμενοϛ χήδοϛ, с Владимиром, кажется, дает намек на то, что прежде отправления военной помощи в Византию состоялось лишь условие относительно родства по сестре императоров Василия и Константина – Анне; был заключен союз, который Зонара, в отличие от обыкновенного военного союза двух государей, называет родственным (χήδοϛ), как основанный на договоре о браке. Понимаемое так, это свидетельство греческого компилятора не может доказывать мнения проф. Голубинского. А что сделанное нами объяснение замечаний Кедрина и Зонары о браке Владимира с Анной может быть принято, что оно даже решительно правильно, в этом вполне убеждают нас арабские историки, к обзору сведений которых мы сейчас и перейдем. Теперь же отметим, что византийские компиляторы не утверждают непременно, будто отправление военной помощи русских в Грецию случилось после женитьбы Владимира на Анне; оно было лишь после переговоров и условий об этом браке, а когда заключен сам брак, греческие летописцы не дают знать.

Заканчивая разбор свидетельств греческих историков XI–XII вв.[156] (Пселла, Кедрина и Зонары), мы считаем небесполезным сформулировать вытекающие отсюда положения:

1) греческие писатели не говорят о крещении Владимира; они (впрочем, кроме Пселла) мимоходом упоминают лишь о браке киевского князя с царевной Анной. Поводов к такому упоминанию служит появление русского войска в Константинополе на помощь императорам в борьбе с Вардой Фокой;

2) отправлению военной помощи предшествовали, конечно, переговоры и даже заключение условия о родстве между киевским князем и византийским двором;

3) начало этих переговоров нужно относить к началу бунта Варды Фоки;

4) русский военный отряд прибыл в Константинополь или незадолго до появления бунтовщиков в виду столицы при Хрисополе, или одновременно с этим;

5) Дельфина достиг Скутари во всяком случае не позднее лета 988 г., а может быть, и ранее;

6) битва при Скутари отделена от сражения при Абидосе довольно значительным промежутком времени;

7) русские участвовали в обоих поражениях бунтовщиков – при Хрисополе и при Абидосе;

8) в общей сложности срок времени, обнимающий дружеские отношения киевского князя к Византии, не может быть менее года и даже должен быть более, следовательно, обнимает собою весь 988 г. Нам оставалось бы сделать