Судьбы людские - Михаил Иванович Смирнов Страница 19

бандитов. Повезло, что на знакомого нарвался возле дома, а то бы могли не только отлупить, но и все забрать у него. Хотя и забирать нечего, но чувствуешь себя мерзопакостно, когда чужие руки начинают неторопливо, по-хозяйски шарить в твоих карманах, как в своих собственных. Раньше жены искали заначки, а теперь всякие отморозки шарятся. Мерзко стало на душе, словно в рожу плюнули. Эх, жизнь-жизня, глаза бы не смотрели!..

Геннадий наскоро собрался. Морось за окном. Куртку взял, а она еще не просохла после ночи. Старую сдернул. И такая пойдет. Ноги ткнул в стоптанные туфли. Сейчас решил пройтись по магазинам, поспрошать какую-нибудь работу.

Геннадий спустился по лестнице. Постоял возле оторванной двери. Выработку затянуло пеленой тумана и мелкого дождя. Казалось, сейчас со стороны туманных выработок донесется долгий страшный вой собаки, и словно к Конан Дойлю попадешь про собаку Баскервиллей. Геннадий невольно передернул плечами. Нужно было идти. Уж сколько времени ищет работу, и не получается. Городок с ладошку и найти работу сложно. Уволился, а теперь пожалел. Сколько времени ищет новую работу, и бесполезно. А вернуться в деревню не позволяла гордость, что ли, и желания не было, честно сказать…

И сейчас стоял в подъезде и не знал, куда направиться. В который уж раз обошел город вдоль и поперек, надеясь устроиться на работу. Но работы не было. Никакой. Правда, толпы за забором стоят и каждый пытается доказать, что он умнее остальных, а что касается работы – это он на все руки мастер. Ну и что, что работал грузчиком? Я могу слесарить или сварщику баллоны таскать, а еще знаю разные языки. Когда работал грузчиком, все надписи на ящиках и контейнерах прочитал. Даже без словаря знал, где и что находится. О, какой я умный! Вы знаете, сколько я всякого груза перетаскал за свою жизнь грузчика? О, вы не поверите! Меня работой не напугать. Я могу и мастером быть. Нет, начальником не потяну. Там много писанины, а я пишу с ошибками, зато читаю на всех языках… Но вы не подходите нам. И выпроваживали. А следом следующий начинал соловьем заливаться, что без него предприятие точно остановится, если не возьмете на работу. Кем? Хоть кем, я на любую работу согласен и даже по выходным. Оставьте свои координаты. Мы сообщим, если нам подойдете. И следом уже опять следующий в окошечко заглядывает. А вы знаете, как я умею? И так изо дня в день, неделями, месяцами и уже годами…

Геннадий долго бродил по городу. Заходил в магазины. Грелся. Заодно спрашивал, есть ли какая-нибудь работа? Ну, хоть копеечная. Можно и бартером. Но бесполезно. И Геннадий шагал дальше…

Геннадий чертыхнулся. Опять про Ваньку вспомнил. Ему рассказывали, когда матери не стало, Ванька к отцу привязался. Словно хвостик за ним повсюду ходил. Куда батя, туда и он. Чуть ли не в уборную провожал. Ругай не ругай – бесполезно. Смотрит и улыбается и старается коснуться тебя или прижаться, а у самого слюни текут. Тьфу ты, не удержался Геннадий. Здесь и так тошно, а тут еще Ванька в бошку лезет. Тьфу ты!

– Геша, что плюешься? – возле него раздался голос. – Идет, глаза в землю и никого не замечает. Здоров был, босота!

Весь в фирме перед ним стоял мужик, темные очки на лбу, короткая стрижка, на пальцах два золотых болта, на бычьей шее почти такая же золотая цепь, а в руке барсетка, которую старательно прижимал к себе.

– О, какие люди и с охраной. – Геннадий увидел старого знакомого, с кем когда-то работал на заводе, а потом тот в бизнес подался. Процветает. Джип стоит, а подле него два амбала в темных очках наблюдают за ними, того и гляди за пушки схватятся. – Здорово, Петруха! А ты какими судьбами да еще в этих краях? Здесь, окромя нищеты, никто не живет. Вижу, крутая машина да еще два мордоворота стоят. Того и гляди кинутся. А ночью они возле кровати вас с женой охраняют, пока вы шуры-муры, или все же за дверью стоят?

Он кивнул на них и засмеялся.

– Кинутся, если «Фас!» скажу. Они послушные. Любого порвут. И еще, Гендос… Я уже давно не Петруха, – нахмурился знакомый. – Это ты, как был Гешей по жизни, им же и останешься, а меня кличут Петром Василичем. Чуешь разницу, босота? Что бродишь? Ищешь, что своровать? Не беспокойся, все, что можно было и нельзя, уже без тебя сперли.

– Гляди, как высоко поднялся, – мотнул головой Геннадий. – Туалетной бумагой торговал и разбавленным стиральным порошком, а сейчас взлетел до небес. Умеют же некоторые… – Он завздыхал. – А я работу ищу. С заводы выперли и не посмотрели на мои заслуги. Сам знаешь, сколько для них сделал. Ничего не помогло. В один день выкинули и тут же забыли. Обидно, Петрух… Петр Василич. С той поры случайными заработками с копейки на копейку перебиваюсь.

– А что в бизнес не пошел? – вздернул брови знакомый – а рожа сытая и холеная. – Сейчас столько возможности, только лентяй в бизнес не идет. Слышал, твоя жена неплохо делами заправляет. Одни попытались сломать ее и не получилось. Крутой характер у нее! Ей бы мужиком родиться, вообще бы город под себя подмяла. И ты бы занялся делами, а она бы помогла подняться. Сам знаешь, я тоже на пустом месте начинал, а сейчас целая сеть магазинов подо мной, да ткацкую фабрику по дешевке прикупил. Почти задарма взял. За одним челом должок числился. Вот в счет долга отдал. И ты бы попытался…

– Не по мне этот бизнес, – завздыхал Геннадий. – Пробовал. Мешочки политиленовые продали. Две машины. Тазики и детские горшки загнали. Белизну толкнули. Но все это копейки, как ты знаешь. А тут один предложил целый состав топлива продать. Даже показал его на путях. Говорит, копеечку накрутим, а в конце такие миллионы получатся, что будем лежать на личных островах, а местные аборигенки будут нам кокосы с пальм доставать, а по вечерам на берегу океана пляски устраивать. Ну и сунулся… Так залез, чуть голышом не остался и даже без головы. Такую неустойку повесили, хоть в петлю головой. Ладно, жена помогла. На всякий случай переписал квартиру на нее, чтобы другим не досталась. Отстали от меня. Кстати, я с женой разошелся. У нее свои дела, а я не пришей кобыле хвост. Как жена сказала, балласт в жизни. Наверное, правда. Кстати, у тебя, Петр Василич, есть работа? Я на любую согласен. Могу сторожем пойти в твой магазин. Жрать