Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков Страница 12

какой оттяжкой ты рубанешь сплеча. Хитер и опасен кривой татарский меч, как хитра и опасна вся Азия! Умел повзрослевший княжич управляться и с арканом, во время скорой езды набрасывать его на столб, на лошадиную или коровью голову. Научился всем наукам быстрого и жестокого степняка, которыми бы он вряд ли овладел на русской сторонке. Когда подготовлен ко всем хитростям, то и легче угадать противника своего, что от него ждать и когда. А главным врагом русского человека, за исключением своего же злобного русича-соседа, был захватчик-татарин. Всему, чему научился княжич Василий, научился и его друг Митька. Ни в чем он не отставал от сына великого князя Дмитрия Ивановича. Одним словом, мо́лодцы были что надо, и оба – юные красавцы, на которых так и заглядывались ордынские девицы и наложницы. Одну из таких чуть больше года назад Тохтамыш и прислал четырнадцатилетнему княжичу…

В тот день Тохтамыш пировал. Он взял в свой гарем новую жену – красавицу-персиянку Земфиру. Вся в золоте и шелках, черноокая, с такой фигурой, какой могла бы гордиться любая восточная языческая богиня, ханша Земфира притягивала взгляды буквально всех ордынских вождей. Полуголые наложницы-служанки разливали вина по кубкам, заливались певуны под монотонное бренчание струнных инструментов, отбивали ритм и рассыпали звон колокольцев бубны.

В какой-то момент Тохтамыш хлопнул в ладоши – и все смолкли.

– Хочу устроить турнир! – сидевший на подушках, обложенный ими со всех сторон, громко сказал он. – Мой племянник Бахтияр, которому исполнилось пятнадцать лет, – он указал на подростка, выбритого наголо, рукой, и тот самодовольно улыбнулся, – вызывает на поединок любого из своих ровесников. Биться надо в шеломах, с круглыми щитами, на затупленных мечах, но до первой крови, или пока противник не попросит пощады. Ну, кто решится? Во имя Аллаха, это дружеский поединок! Но проявить храбрость и умение придется всякому!

– Так ведь и выпадет мне идти, – шепнул назад тоже сидевший на подушках княжич Василий – он обращался к Добрыне и Митьке, они устроились на правах слуг и телохранителей за его спиной. – Биться с агарянином.

– Чего надумал? – горячо зашептал Добрыня. – Агаряне сами разберутся, как им быть. Пусть хоть в капусту изрубят друг друга. Не лезь в полымя.

– Да как это не лезь? – воспротивился Василий. – Я тут за всю русскую землю в ответе. Или не так, а, Добрыня?

– Я бы сам пошел за тебя, да возрастом не юн, – тон его посуровел. – Отец бы тебя не одобрил.

– Ты нашего Василия переспорить хочешь? – усмехнулся Митька. – Ну, ты даешь, Добрыня Никитьевич. Рассмешил!

– Вот какое дело, – продолжал Василий. – Батюшка мой в Москве сейчас травяной отвар с пряниками попивает, а я тут дела наши расхлебываю. И еще не знаю, чем этот плен мне обернется.

– И все же…

– На краю пропасти живу. Так чего страшиться?

– Василий!

Но тот уже поднялся во весь рост, громко крикнул:

– Я принимаю вызов, великий хан!

Взоры всех обратились на почетного русского заложника.

– О, княжич Василий! – сладко воскликнул Тохтамыш. – Похвально, похвально! Слышал я, ты преуспел в ратной науке! Покажи нам свое умение, – он указал рукой в перстнях на тот пятачок, где должен был произойти поединок, – милости просим! Вот и посмотрим, чей Бог сильнее!

– Бог един, великий хан! – низко поклонился в сторону Тохтамыша русский княжич. Сразу поймал на себе взгляд ровесника – лысого татарчонка Бахтияра. – Я готов!

– Пусть возьмут мечи, щиты и подберут шеломы! – бросил Тохтамыш, которого будущий поединок уже лихорадочно заводил.

Впрочем, как и всех других Огланов, мурз, нойонов и беков Орды, которые присутствовали на этом празднике. Улыбнулась бойкому русскому княжичу и ханша Земфира. Для нее, персиянки, привезенной сюда из-за Каспия, далекая северная окраина Орды – Московия – была чем-то мифическим, непонятным, и не увидь она красивого светловолосого юнца в греческом кафтане и сафьяновых сапогах, решила бы, что в той Руси, прятавшейся, по рассказам, в лесах среди болот, люди о двух головах живут.

Юноши выбрали себе мечи для ристалища, одели войлочные шапки, кольчужные капюшоны, укрывшие им плечи и даже часть груди, а за ними и шлемы с тяжелыми наносьями, чтобы по возможности избежать серьезных травм, подобрали одинаковые круглые деревянные щиты, обшитые дубленой кожей.

Поклонились хану и его жене, затем всем собравшимся. Разошлись по разным сторонам пятачка, где должно было произойти сражение, и замерли в ожидании команды.

– Земфира! – окликнул жену счастливый хан. – Отдаю право тебе начать эту битву!

– Благодарю, мой любимый хан, – поклонилась его красавица-жена, подняла вверх шелковый платок и грозно взмахнула им:

– Начинайте, богатуры!

И два юнца, под бой барабанов, решительно двинулись навстречу друг другу. Все как в настоящей битве! Бахтияр решил взять противника быстрым напором – крепкий, плечистый, кривоногий, как и большинство татар, он наносил удары по князю Василию быстро и сильно, не отпуская того ни на секунду. Княжич едва успевал отбивать эти удары круглым щитом, реже – мечом, и то и дело отступал назад. Напор Бахтияра был поддержан гулом и улюлюканьем всей татарской знати. Самодовольно улыбался и сам Тохтамыш, наблюдая, как его ловкач-племянник, истинный богатур, теснит москвитянина.

– А этот Бахтияр силен, – переживая за своего княжича, пробормотал Добрыня. – Смотри, как прет, ну как бычок прямо!

– Ничего, сейчас он выдохнется, и тогда Васька себя покажет, – успокоил того Митька.

– Думаешь? – вопросом откликнулся бородатый русский богатырь.

– Знаю, – ответил Митька. – Мы с ним не раз так бились. Один напирает, а другой выжидает, ищет слабое место противника. Вон, смотри, смотри!

И действительно, Бахтияр усердно намахался мечом, распорол в десяти местах кожу на щите противника, но и все. Василий даже близко не подпустил его для точного и решающего удара. Все отбил с одинаковым упрямством и легкостью. В душной зале Сараева дворца, где от пряной духоты, густых винных испарений, едких отрыжек, плотного и удушливого запаха пота, а заодно и курившихся благовоний топор можно было вешать, с Бахтияра уже пот катил градом. И вот тут Василий нанес удар сбоку, и Бахтияр едва успел закрыться щитом, ловкий русский княжич отпрыгнул и нанес удар с другой стороны, и вновь племянник Тохтамыша успел закрыться – подставил меч, но внезапная атака лишила его уверенности в себе. Он вновь, собрав все силы, стал напирать на противника, но Василий предусмотрительно отступал и закрывался щитом и мечом. А затем упал на землю и ловко подсек Бахтияра под коленом – юный татарин взвыл от боли, но крови не было – удар пришелся по сапогу. Зрители мгновенно умолкли. Татарин решил садануть тупым мечом по лежащему противнику, но