Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз Страница 53

Однако же Ска-стервятник кружил и зависал над ним, и человек-обезьяна, несмотря на свои хвастливые речи, ощутил дрожь нехорошего предчувствия. В голове настойчиво и ритмично билась какая-то мелодия, в которую он, не желая того, вставил два слова, повторявшиеся снова и снова в своей жуткой монотонности: «Ска знает! Ска знает!» – пока, не встряхнувшись от злости, он не поднял камень и не запустил его в гнусного пожирателя трупов.

Двинувшись вниз по почти отвесному боку каньона, Тарзан наполовину слез, наполовину соскользнул на песчаное дно. Он оказался прямо в той самой трещине в скальной породе, из которой выбирался несколько недель назад, и здесь он увидел, в точности такой, каким он оставил его, в точности такой, каким он, без сомнения, пролежал несколько веков, могучий скелет в могучем доспехе.

Пока он стоял, глядя сверху вниз на это мрачное напоминание, что другой недюжинный человек поддался жестоким силам пустыни, его внезапно отвлек звук выстрела, звук, донесшийся из недр ущелья южнее этого места и эхом отдавшийся от крутых стен узкой расщелины.

Глава 15

Загадочные следы

Когда британский самолет, пилотируемый лейтенантом Гарольдом Перси Смитом-Олдвиком, поднялся над непроходимыми джунглями, где жизнь Берты Кирхер так часто повисала на волоске, и набрал скорость, стремясь на восток, девушка неожиданно ощутила, как сжалось горло. Она изо всех сил старалась проглотить застрявший там комок. Ей казалось странным, что она испытывает сожаление, оставляя позади все эти ужасные испытания, и все же она ясно сознавала этот факт, ведь она оставляла позади не только грозившие ей опасности, но и уникального человека, вошедшего в ее жизнь, к которому она питала бесконечную привязанность.

Перед ней в кресле пилота сидел английский офицер и джентльмен, который – она знала – любит ее, и все же она осмеливалась испытывать сожаление даже в его обществе, покидая запечатлевшиеся в памяти дикие земли!

Лейтенант Смит-Олдвик, со своей стороны, был на седьмом небе от счастья. Он снова был полновластным хозяином своей обожаемой машины, он быстро летел туда, где ждут его товарищи и его служба, и с ним женщина, в которую он влюблен. Ложкой дегтя, однако, было то обвинение, которое выдвинул против этой женщины Тарзан. Он сказал, что она немка, она шпионка, и потому английский офицер периодически падал с благословенных небес, погружаясь в пучину отчаяния в ожидании, когда свершится неизбежное – обвинения человека-обезьяны подтвердятся. Он понял, что разрывается между любовью и долгом. С одной стороны, он не мог оставить любимую на произвол судьбы, которая непременно постигнет ее, если она в самом деле вражеская шпионка, но, с другой стороны, точно так же невозможно ему, англичанину и офицеру, оказывать ей помощь и предоставлять защиту.

Пока что молодой человек удовлетворялся тем, что мысленно повторял доводы, опровергающие ее вину. Он старался убедить себя, что Тарзан ошибся, и, когда он вызывал в памяти лицо девушки, которая сидела сейчас позади него, он еще больше убеждался, что эти прелестные черты, отражающие и мягкую женственность, и характер, эти ясные, честные глаза никак не могут принадлежать представительнице ненавистной чуждой расы.

Так они стремительно уносились на восток, каждый погружен в собственные переживания. Они увидели, как густая зелень джунглей под ними уступила место скудной растительности на склонах холмов, а затем перед ними развернулась широкая панорама засушливой пустынной земли, расчерченной глубокими шрамами узких ущелий, прорезанных давным-давно иссохшими реками забытых эпох.

Сразу после того, как они перелетели через хребет горного кряжа, служившего естественной границей между пустыней и зелеными джунглями, Ска-стервятник, возвращавшийся на большой высоте к своему гнезду на неприступной скале, заметил странную новую птицу гигантских размеров, которая вторглась в границы его воздушных владений. То ли желая дать бой незваному гостю, то ли движимый простым любопытством, Ска внезапно поднялся навстречу самолету. Он, несомненно, неверно оценил скорость новой птицы, но, как бы там ни было, край лопасти пропеллера задел его, и в тот же миг произошло сразу множество событий. Безжизненное тело Ска, разорванное и кровоточащее, гирей понеслось к земле; сосновая щепка из разбитого пропеллера отлетела назад, ударив пилота в лоб; самолет задрожал и затрясся, и, когда лейтенант Гарольд Перси Смит-Олдвик повалился вперед, на мгновение лишившись сознания, воздушное судно зарылось носом, устремляясь к поверхности земли.

Всего на миг пилот лишился сознания, однако же этого мгновения хватило, чтобы они едва не погибли. Когда он очнулся достаточно, чтобы осознать всю опасность их положения, он также понял, что мотор заглох. Самолет набрал пугающую скорость, и земля казалась слишком близко, чтобы он мог надеяться выровнять машину вовремя и совершить благополучную посадку. В плато прямо под ним зияла глубокая расщелина, узкое ущелье, дно которого казалось сравнительно ровным и покрытым песком.

В короткий миг, когда ему пришлось принимать решение, самым безопасным показалось приземлиться в ущелье, и он так и сделал, хотя значительно повредив самолет и жестоко встряхнув себя и свою пассажирку.

По счастью, никто из них не был ранен, однако положение их казалось поистине безнадежным. Встал серьезный вопрос, сможет ли летчик починить самолет, чтобы продолжить путешествие; также представлялось сомнительным, что они смогут либо отправиться дальше на побережье пешком, либо вернуться обратно, туда, откуда только что спаслись. Англичанин был уверен, что у них нет ни малейшей надежды пересечь пустыню на востоке, страдая от жажды и голода, с другой стороны, изобильная долина с джунглями, оставшаяся позади, почти так же опасна, учитывая, сколько там хищников и воинственных туземцев.

После того как самолет совершил неожиданную и катастрофическую посадку, Смит-Олдвик быстро обернулся посмотреть, как авария сказалась на девушке. Он увидел, что она бледна, но улыбается, и несколько секунд они так и сидели, молча глядя друг на друга.

– Это конец? – спросила девушка.

Англичанин замотал головой.

– Это в любом случае конец первого этапа, – ответил он.

– Но вы же не надеетесь починить машину здесь, – с сомнением проговорила она.

– Нет, – сказал он, – если повреждения значительны, но, может быть, все получится. Для начала мне придется как следует осмотреть самолет. Понадеемся, что ничего серьезного. До железной дороги на Танга отсюда очень-очень далеко.

– Далеко мы не уйдем, – заметила девушка, и в ее голосе прозвучала едва уловимая нотка безнадежности. – Будет настоящее чудо, если мы вот так, совершенно безоружные, сумеем преодолеть хотя бы малую часть пути.

– Но мы не безоружные, – ответил англичанин. – У меня здесь запасной пистолет, который те негодяи не нашли. – И он, сняв одну панель, вынул автоматический пистолет.

Берта Кирхер откинулась на сиденье и громко засмеялась, безрадостным, полуистерическим смехом.

– Да это же просто пугач! – воскликнула она. – Таким можно разве только раздразнить хищника, если вдруг доведется выстрелить в него!

Смит-Олдвик выглядел весьма удрученным.

– Но это же оружие, – возразил он. – Это вам придется признать, и