Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз Страница 193

– Пять к одному, и все же они остаются в рабстве, – повторил человек-обезьяна. – Какими же трусами надо быть!

– Они вовсе не трусливы, – возразил старик. – Они с величайшей храбростью вступают в схватку со львом. Но они были покорны болгани столько веков, что эта покорность въелась в них на уровне привычки. Как цивилизованным людям присущ страх Божий, так и чернокожие почитают болгани с самого рождения.

– Интересно, – пробормотал Тарзан. – Но скажите мне, где женщина, которую я ищу?

– Она ваша супруга? – спросил старик.

– Нет, – ответил Тарзан. – Я сказал гомангани, что она моя жена, чтобы они получше охраняли ее. Но на самом деле это Ла, королева Опара, верховная жрица Огненного бога.

Старик бросил на него недоверчивый взгляд и воскликнул:

– Невозможно! Королева Опара рискует жизнью, явившись во владения своих потомственных врагов?

– Она была вынуждена так поступить, – ответил Тарзан. – Ей угрожала опасность. Часть ее народа собиралась выступить против нее, потому что она отказалась приносить меня в жертву.

– Если болгани узнают об этом, их ликованию не будет предела, – заметил старик.

– Скажите, где она? – настойчиво повторил Тарзан. – Она спасла меня от фанатизма ее народа, так что я должен помочь ей, что бы болгани ей ни уготовили.

– Это безнадежно, – ответил старец. – Я скажу, где она, но это вам ничем не поможет.

– Но я могу попытаться, – заметил Тарзан.

– Вы потерпите неудачу и погибнете.

– Если верить вашим словам, из долины невозможно выбраться, и мне все равно придется здесь умереть, – пожал плечами Тарзан. – Однако у меня другое мнение.

– Вы не знаете болгани.

– Скажите же мне, где женщина!

– Что ж, смотрите, – и старик жестом пригласил Тарзана войти в его покои.

Там он подвел его к окну, обращенному на запад, и указал на странную башню с плоской крышей, что поднималась над главным зданием дворца в его западной части.

– Скорее всего, она в этой башне, – произнес старик. – Но с таким же успехом она могла бы быть на Северном полюсе.

Тарзан на мгновение замер, впитывая каждую деталь пейзажа. Перед ним вдалеке высилась башня с плоской крышей. Ему подумалось, что на нее можно взобраться с крыши главного здания. Он заметил, что деревья, окружавшие дворец, местами поднимались выше его крыши, а также то, что, за исключением нескольких тускло светящихся окон, Алмазный дворец казался вымершим или погруженным в глубокий сон. Внезапно человек-обезьяна резко повернулся к старику.

– Я вас не знаю, – сказал он, – но думаю, что могу вам доверять. Ведь кровные узы крепки, а мы с вами – единственные представители нашей расы в этой долине. Вы могли бы заслужить милость горилл, предав меня. Но мне почему-то кажется, что вы этого не сделаете.

– Не беспокойтесь, – ответил старик. – Я их ненавижу. Если бы я мог чем-то помочь вам, я бы помог. Но увы, ваш план не имеет никаких шансов на успех. Женщину спасти невозможно, да и сами вы, как и я, никогда не покинете эту долину – если только этого не пожелают хозяева Алмазного дворца.

Человек-обезьяна усмехнулся:

– Вы здесь так долго, что явно переняли пессимизм гомангани, который и держит их в вечном рабстве. Если хотите бежать отсюда, следуйте за мной. Может быть, у нас и не получится – но, по крайней мере, попытка побега дает больше шансов покинуть это место, чем унылое бездействие.

Старик покачал головой.

– Нет, – вздохнул он. – Это безнадежно. Если бы шанс был, я бы давно уже сбежал.

– Тогда прощайте, – бросил Тарзан и выскользнул из окна.

Цепляясь за лианы, он перебрался на крышу дворца и направился к башне с плоской крышей, где надеялся обнаружить Ла. Старик некоторое время наблюдал за ним, пока не увидел своего гостя около той самой башни. После этого он быстро подошел к лестнице, что пронизывала все этажи, и начал быстро спускаться вниз.

Путешествие Тарзана по крыше дворца заняло довольно много времени. Крыша была неровной, и ему приходилось то взбираться наверх, то снова спускаться; да и расстояние между восточной башней и башней с плоской крышей было весьма значительным. Тарзан двигался с осторожностью хищного зверя, то и дело останавливаясь, чтобы прислушаться. Достигнув башни, он обнаружил, что проникнуть в нее несложно: внутрь вело множество окон, закрытых лишь гобеленами наподобие тех, что он уже встречал в восточной башне. Отодвинув один из них, он заглянул внутрь и увидел большую пустую комнату с таким же круглым отверстием в полу, через которое тоже проходила соединяющая этажи лестница. Поскольку в помещении никого не было, Тарзан тут же забрался внутрь и заглянул в круглое отверстие в полу. В этом подобии шахты он увидел бесконечные этажи, уходящие вниз. Тарзан предположил, что лестница идет ниже уровня земли, уходя в обширные подземелья под дворцом. Из шахты долетали отдаленные звуки и запахи, подсказывавшие, что внизу кто-то живет. Однако, как и в восточной башне, здесь все перебивал сильнейший аромат благовоний.

Именно из-за этого аромата Тарзан совершил серьезный промах. Не будь его, чуткие ноздри человека-обезьяны непременно уловили бы запах находившегося поблизости гомангани. Негр лежал в одной из ниш, занавешенных гобеленами. Он видел, как Тарзан влезал в окно, как он заглядывал в шахту, и продолжал внимательно следить за ним, хотя и дрожа от ужаса. Никогда он не встречал такого необычного человека! Будь у негра хоть капля воображения, он принял бы Тарзана за бога. Но эволюция еще не одарила его фантазией, так что он просто видел перед собой незнакомца, не такого, как он, а значит – врага. Ведь, по мнению примитивных существ, все чужаки должны быть врагами по определению. Обязанностью гомангани было предупредить хозяев о том, что во дворец кто-то проник, но он не шевелился и почти не дышал. Чернокожий хорошо умел прятаться. Жизнь научила его – чем меньше обращаешь на себя внимания, тем меньше страдаешь. И пока Тарзан всматривался вниз, негр лежал неподвижно. И лишь дождавшись, чтобы незнакомец ушел подальше, он вылез из своей ниши. Выбравшись на крышу, он поспешил к большой башне в западной части дворца.

Чем ниже спускался Тарзан, тем сильнее становился удушливый аромат благовоний. Теперь человек-обезьяна уже вовсе не мог пользоваться обонянием. Он прислушивался к каждому звуку и был вынужден обыскивать каждое помещение на очередном этаже, хотя в другое время ему было бы достаточно просто принюхаться. Если двери были заперты, он ложился на пол и долго вслушивался, а пару раз рискнул позвать Ла по имени – однако ни разу не получил отклика.

Так он обыскал четыре этажа и как раз спускался на следующий,