Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз Страница 118

– Да, я – он, – подтвердил Тарзан. – А ты?

– Я О-ло-э, дочь царя Ко-тэна, – ответила она.

Значит, это и есть О-ло-э, ради любви к которой Тэ-ден предпочел изгнание положению жреца. Тарзан подошел чуть ближе к восхитительной дикарской царевне.

– Дочь Ко-тэна, – произнес он, – Джэд-бен-Ото доволен тобой, и в знак своего расположения он защитил от множества опасностей того, кого ты любишь.

– Не понимаю, – ответила девушка, но румянец, вспыхнувший на щеках, противоречил ее словам. – Бу-лот гостит во дворце Ко-тэна, моего отца. Не знаю, грозит ли ему какая-нибудь опасность. Это с Бу-лотом я помолвлена.

– Но не Бу-лота же ты любишь, – возразил Тарзан.

И снова девушка зарделась румянцем, слегка отвернувшись от него.

– Так, значит, я вызвала неудовольствие Великого Бога? – спросила она.

– Напротив, – сказал Тарзан, – как я только что сказал, он очень доволен, и ради тебя он сохранил жизнь Тэ-дену.

– Джэд-бен-Ото знает все, – прошептала девушка, – и его сын разделяет его великое знание.

– Нет. – Тарзан поспешил поправить ее, поскольку репутация всезнающего могла бы оказаться некстати. – Я знаю только то, что хочет сообщить мне Джэд-бен-Ото.

– Но ответь мне, – продолжала она, – смогу я воссоединиться с Тэ-деном? Наверняка же сын бога знает будущее.

Человек-обезьяна был рад, что оставил себе лазейку.

– О будущем я не ведаю, – заявил он, – знаю лишь то, о чем сообщает мне Джэд-бен-Ото. Но думаю, тебе не стоит бояться будущего, если ты останешься верна Тэ-дену и друзьям Тэ-дена.

– Так ты видел его? – спросила О-ло-э. – Расскажи мне, где он?

– Да, – подтвердил Тарзан, – я его видел. Он был с Ом-этом, гундом Кор-уль-джэ.

– Он пленник ваз-донов? – перебила девушка.

– Не пленник, а почетный гость, – отвечал человек-обезьяна. – Погоди! – воскликнул он, поднимая лицо к небесам. – Не говори ничего. Мой отец, Джэд-бен-Ото, передает мне сообщение.

Обе девушки упали на колени, закрывая лицо руками, пронизанные благоговейным трепетом при мысли о такой ужасающей близости Великого Бога. Уже скоро Тарзан тронул О-ло-э за плечо.

– Встань, – произнес он. – Джэд-бен-Ото сказал свое слово. Он поведал мне, что эта девушка-рабыня из племени Кор-уль-джэ, где гостит сейчас Тэ-ден, и она помолвлена с Ом-этом, вождем. Ее зовут Пэн-эт-ли.

О-ло-э вопросительно поглядела на Пэн-эт-ли. Та кивнула, не в силах понять своим простодушным разумом, не стали ли они с хозяйкой жертвами какой-то невероятной мистификации.

– Все так, как он говорит, – шепотом подтвердила она.

О-ло-э упала на колени и коснулась лбом ног Тарзана.

– Велика честь, какую Джэд-бен-Ото оказал своей бедной слуге! – воскликнула она. – Передай ему мои благодарности за то счастье, какое он даровал О-ло-э.

– Мой отец будет доволен, – сказал Тарзан, – если ты проследишь, чтобы Пэн-эт-ли благополучно вернули в поселение ее племени.

– Какое дело Джэд-бен-Ото до таких, как она? – удивилась О-ло-э несколько высокомерным тоном.

– Бог один, – ответил Тарзан, – и он бог ваз-донов в той же мере, что и хо-донов; птиц и зверей, цветов и всего, что произрастает из земли или под водой. Если Пэн-эт-ли поступает хорошо, она в глазах Джэд-бен-Ото стоит выше, чем дочь Ко-тэна, если та поступает плохо.

Было очевидно, что О-ло-э не вполне понимает такое толкование божественного расположения, слишком уж это противоречило учению жрецов ее народа. Лишь в одном учение Тарзана совпадало с ее верованиями: бог всего один. А в остальном ее всегда учили, что он исключительно бог хо-донов во всех смыслах, разве только Джэд-бен-Ото создал всех остальных существ, но для того, чтобы они служили на пользу народа хо-дон. И вот теперь сын бога заявляет, что в глазах творца она стоит не выше, чем чернокожая прислужница рядом с ней, – это действительно стало ударом по ее гордости, ее тщеславию и ее вере. Но кто станет оспаривать слова Дор-уль-Ото, в особенности когда она только что своими глазами видела, как он общается с богом на небесах?

– Воля Джэд-бен-Ото будет исполнена, – смиренно произнесла О-ло-э, – если то будет в моих силах. Но будет лучше, о Дор-уль-Ото, если ты сообщишь волю своего отца сразу царю.

– В таком случае держи Пэн-эт-ли при себе, – велел Тарзан, – и следи, чтобы с ней не случилось ничего дурного.

О-ло-э поглядела на Пэн-эт-ли с сожалением.

– Ее привели ко мне всего лишь вчера, – сказала она, – и никогда еще у меня не было рабыни, которая нравилась бы мне больше. Я не хочу расставаться с ней.

– Но есть ведь другие, – сказал Таран.

– Да, – согласилась О-ло-э, – другие есть, но Пэн-эт-ли одна.

– Много рабов привели в город? – поинтересовался Тарзан.

– Да, – ответила девушка.

– А много чужаков из других краев? – продолжал он.

Она отрицательно качнула головой.

– Только хо-доны с другой стороны Долины Джэд-бен-Ото, – ответила она, – а они не считаются чужаками.

– Так, значит, я первый пришелец из иных земель, вошедший в ворота Э-лура? – уточнил он.

– Возможно ли, – парировала она, – чтобы сыну Джэд-бен-Ото нужно было расспрашивать такую несчастную невежественную смертную, как О-ло-э?

– Как я уже сказал раньше, – ответил Тарзан, – одному только Джэд-бен-Ото ведомо все.

– Тогда, если бы он хотел, чтобы ты знал, – быстро ответила О-ло-э, – ты бы знал.

Мысленно человек-обезьяна улыбнулся тому, как эта маленькая дикарка побила его в его собственной игре, однако же ее нежелание отвечать уже само по себе было ответом.

– Значит, были недавно другие чужаки? – не отставал он.

– Я не могу сказать то, чего не знаю, – ответила она. – Дворец Ко-тэна вечно полнится слухами, но откуда женщине знать, сколько в них правды, а сколько домыслов?

– Значит, ходили такие слухи? – продолжал Тарзан.

– Это были всего лишь слухи, которые достигли Запретного Сада, – ответила она.

– И в них, может быть, речь шла о женщине иной расы? – Пока он задавал свой вопрос и дожидался ответа, ему казалось, сердце перестало биться, настолько велики были ставки для него.

Девушка замялась, прежде чем ответить, а затем произнесла:

– Нет. Не могу об этом говорить, ведь если это настолько важно, что возбуждает интерес богов, то я уж точно вызову гнев своего отца, если стану рассказывать о таком.

– Именем Джэд-бен-Ото, приказываю тебе говорить, – сказал Тарзан. – Именем Джэд-бен-Ото, в чьих руках судьба Тэ-дена!

Девушка побледнела.

– Смилуйся! – воскликнула она. – Ради спасения Тэ-дена я расскажу тебе все, что знаю.

– Расскажешь что? – спросил суровый голос из кустов у них за спиной. Все трое обернулись и увидели, как из листвы выдвигается Ко-тэн. Сердитая гримаса искажала его царственные черты, однако при виде Тарзана она сменилась выражением изумления, смешанного со страхом. – Дор-уль-Ото! – воскликнул он. – Не знал, что это ты. – И затем, вскинув голову и расправив плечи, он прибавил: – Однако же есть места, куда вход заказан даже сыну Великого Бога, и это, Запретный Сад Ко-тэна, одно из них.

В его словах звучал вызов, но, несмотря на столь смелое выступление, в голосе царя слышались извиняющиеся нотки, означавшие, что в его полном предрассудков разуме пышным цветом цветет страх человека перед Творцом.

– Идем, Дор-уль-Ото, – продолжал он, – не знаю, что успело сообщить тебе это глупое дитя, но все, что ты хочешь знать, тебе расскажет Ко-тэн, царь. О-ло-э, немедленно возвращайся