Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз Страница 106

была открытая вода – илистая вода зеленого оттенка. Он наконец добрался до нее после двух с лишним часов таких трудов, от которых человек обычный вымотался бы вконец и уже умер в липкой грязи, и все же он преодолел меньше половины болота. Его загорелое тело было испачкано илом и грязью, илом и грязью была испачкана его обожаемая винтовка «Энфилд», которая еще недавно так ярко блестела в первых лучах восходящего солнца.

Человек постоял мгновение на краю открытой воды, а затем бросился вперед и решительно поплыл. Он плыл, делая длинные, легкие, сильные гребки, рассчитывая не столько на скорость, сколько на выносливость, поскольку это и было прежде всего испытание на выносливость, ведь за открытой водой его ждали еще два с лишним часа изнурительного пути до твердой земли через оставшуюся часть болота. Он был примерно на середине открытой воды и уже поздравлял себя с тем, как легко преодолел эту часть пути, когда из глубин прямо перед ним поднялась жуткая рептилия и, широко разинув пасть, с оглушительным шипением накинулась на него.

Тарзан поднялся и потянулся, выкатив колесом широченную грудь и глубоко вдыхая упоительный утренний воздух. Ясным взором он всматривался в поразительные красоты пейзажа, раскинувшегося перед ним. Прямо под ним лежало ущелье Кор-уль-гриф, утопавшее в густой тенистой зелени мягко покачивавшихся крон деревьев. Для Тарзана оно не было ни мрачным, ни запретным – это ведь джунгли, его обожаемые джунгли. Справа расстилалась панорама нижней части Долины Джэд-бен-Ото с извилистыми речками и голубыми озерами. Ослепительно сверкали белоснежные в солнечном свете, разбросанные тут и там постройки – феодальные крепости мелких вождей народа хо-дон. Э-лура, Города Света, не было видно отсюда, его скрывал утес, внутри которого располагалось заброшенное селение.

Какой-то момент Тарзан предавался духовным наслаждениям, любуясь красотами, какие способен оценить только человеческий разум, но затем Природа заявила свои права, и желудок зверя громко сообщил о том, что он пуст. Тарзан снова окинул взглядом Кор-уль-гриф. Там же джунгли! Неужели здешние джунгли не накормят Тарзана? Человек-обезьяна улыбнулся и начал спускаться в ущелье. Опасно ли там? Разумеется. Кому знать об этом лучше, чем Тарзану? В любых джунглях таится смерть, потому что жизнь и смерть идут рука об руку, и там, где жизнь изобилует, смерть пожинает особо богатый урожай. Никогда Тарзан не встречал в джунглях ни единого существа, с которым не смог бы справиться – иногда одной только грубой силой, иногда сочетанием грубой силы и человеческого хитроумия; вот только Тарзан никогда не встречал грифа.

Он слышал какое-то мычание в ущелье прошлой ночью, когда уже лег спать, и собирался расспросить Пэн-эт-ли поутру, какого рода зверь нарушает покой людей. Спустившись к подножью утеса, он вошел в джунгли, здесь он остановился: его пронзительные глаза и чуткие уши были настороже, чувствительные ноздри улавливали каждое дуновение ветерка, надеясь почуять запах добычи. Он двинулся дальше в чащу, ступая легко и беззвучно, держа наготове лук со стрелами. Нежный утренний бриз дул на него из конца ущелья, туда он и направился. Множество запахов ударяло ему в нос. Некоторые он узнавал без труда, зато другие были весьма странные – запахи зверей и птиц, деревьев, кустов и цветов, с которыми он не был знаком. Он смутно ощущал запах рептилий, который уже научился связывать со странными ночными силуэтами, выступавшими откуда-то из мглы над головой несколько раз с тех пор, как он оказался в Пол-уль-доне.

А затем он вдруг отчетливо уловил сильный и сладкий запах Бары-оленя. Если бы не урчание в животе, Тарзан завопил бы от радости, потому что любил мясо Бары. Человек-обезьяна быстро, но осторожно двинулся вперед. Добыча была где-то рядом, и, приближаясь к ней, охотник беззвучно поднялся на деревья, где снова ощутил слабый запах рептилии, обозначавший присутствие того громадного существа, какого до сих пор он не видел ни разу, если не считать темной тени среди темных ночных теней; впрочем, запах был таким слабым, что любой обитатель джунглей счел бы отделяющее от него расстояние совершенно безопасным.

И вот, ступая беззвучно, Тарзан увидел впереди Бару, который пил воду в том месте, где поток, орошавший Кор-уль-гриф, пересекал открытую поляну. Олень стоял слишком далеко от ближайшего дерева, чтобы рисковать, набрасываясь на него, и потому человеку-обезьяне пришлось положиться на точность и силу первой стрелы, которая должна была свалить оленя на месте, иначе – прощай и олень, и стрела. Правая рука оттянулась далеко назад, и лук, который мы с вами не смогли бы натянуть, легко выгнулся, подчиняясь силе лесного божества. Тетива запела, и Бара, высоко подскочив на месте, рухнул на землю со стрелой прямо в сердце. Тарзан скатился вниз и побежал к добыче, опасаясь, что животное может все же вскочить и убежать; однако Бара был мертв. Когда Тарзан наклонился, чтобы закинуть тушу на плечо, ему в уши ударило оглушительное мычание, как показалось, откуда-то прямо из-под правого локтя; бросив взгляд в ту сторону, он увидел перед собой животное, о возможном существовании которого в каких-нибудь отдаленных уголках нетронутой Земли мечтают палеонтологи, – громадное животное, преисполненное бешеного гнева, которое с ревом неслось на него.

Проснувшись, Пэн-эт-ли поглядела на нишу при входе, высматривая Тарзана. Его там не оказалось. Она вскочила на ноги и ринулась к выходу, посмотрела вниз, на Кор-уль-гриф, догадываясь, что он отправился за пищей, и тут она увидела, как он скрывается в лесу. Ее мгновенно охватила паника. Она понимала, что он чужак в Пол-уль-доне и потому не может сознавать, какие опасности таятся в этом страшном ущелье. Почему же она не закричала ему вслед, чтобы вернуть? Мы с вами так бы и сделали, но только не жители Пол-уль-дона, потому что они знакомы с привычками грифов – они знают, что у них подслеповатые глаза, зато тонкий слух и они всегда приходят на голос человека. Значит, окликнуть Тарзана означало бы навлечь на него несчастье, потому она промолчала. Вместо того, несмотря на все свои страхи, она спустилась в ущелье, чтобы догнать Тарзана и шепотом предостеречь его об опасности. Это был очень смелый поступок, потому что она пересиливала вековой врожденный страх перед теми существами, с которыми могла теперь столкнуться воочию. Люди получают награды и за меньшее.

Пэн-эт-ли, поколения предков которой были охотниками, рассудила, что Тарзан пойдет навстречу ветру, – в той стороне и надо искать его следы, которые она и нашла, совершенно отчетливые, поскольку он и не пытался их скрыть. Она быстро продвигалась по следу, пока не дошла до того места, где Тарзан забрался на деревья. Конечно, она поняла, что случилось, ведь ее народ и