Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз Страница 105

Пэн-эт-ли стояла над ними, затаив дыхание, с кинжалом наготове, только никак не могла улучить момент, чтобы не подвергать опасности Тарзана: поединщики то и дело меняли местоположение. Тарзан чувствовал, что хвост медленно, но уверенно понемногу охватывает его шею, хотя он втянул голову в плечи, пытаясь защитить самые уязвимые места. Похоже, поединок складывался не в его пользу, поскольку громадное животное, с которым он схватился, вполне могло соперничать весом и силой с болгани, гориллой. И, понимая это, Тарзан одним внезапным сверхъестественным усилием раскинул гигантские руки и с быстротой атакующей змеи впился клыками в яремную вену тор-о-дона. И в тот же миг хвост этого существа обвился вокруг его шеи, и тогда началась битва, состоявшая из поворотов и уверток, когда каждый пытался спастись от смертоносной хватки противника, только действиями человека-обезьяны управлял человеческий разум, и потому перекатывавшиеся по полу тела сдвигались в ту сторону, куда хотел Тарзан, – к краю ниши при входе в пещеру.

Душивший Тарзана хвост выдавил воздух из его легких, он сознавал, что рот у него раскрылся в попытке дышать и язык вывалился наружу; теперь разум туманился, перед глазами все плыло; только прежде он достиг своей цели, и быстрая рука метнулась схватить нож, который теперь лежал достаточно близко, после чего два тела опасно задергались на краю пропасти.

Собрав все оставшиеся силы, человек-обезьяна вонзил клинок – раз, другой, третий, – а потом все почернело перед глазами, когда он почувствовал, как переваливается через край ниши, все еще в хватке тор-о-дона.

Тарзану повезло, что Пэн-эт-ли не послушалась его и не убежала, пока он боролся с тор-о-доном, ведь именно этому обстоятельству он обязан жизнью. Находясь рядом с противниками в те короткие моменты, когда битва подходила к ужасающему финалу, она сознавала в полной мере всю опасность положения, в каком оказался Тарзан, и, когда она увидела, как они оба переваливаются через каменный выступ, она схватила человека-обезьяну за лодыжку, в тот же миг шлепнувшись на каменный пол. Мышцы тор-о-дона расслабились с последним ударом ножа Тарзана, и он выпустил человека-обезьяну, скрывшись из виду в пропасти за пределами пещеры.

Пэн-эт-ли с невероятным трудом, но все же удержала ногу своего спасителя, а затем, очень медленно, попыталась затянуть невероятно тяжелое тело в спасительную нишу. Однако это уже оказалось ей не по силам, и она могла лишь крепко держать, надеясь, что какое-нибудь спасительное решение найдется раньше, чем истощатся ее возможности. Она подумала, может быть, после всего случившегося ее защитник уже мертв, но не смогла в это поверить, а если он не мертв, сколько же времени ему потребуется, чтобы прийти в сознание? Если этого не случится в ближайшие секунды, то не случится уже никогда, это она понимала, потому что чувствовала, как немеют от напряжения пальцы и скользят, медленно-медленно, ослабляя хватку. И тут Тарзан все же пришел в сознание. Он понятия не имел, какая сила удерживает его, но ощутил, что, кто бы там ни был, он медленно отпускает его лодыжку. У него почти под самыми руками находилось два колышка, за них он и схватился, когда пальцы Пэн-эт-ли соскользнули с его ноги.

На самом деле он едва не канул в пропасть – только его невероятная сила спасла его. Он перевернулся в воздухе и ощутил под ногами другие колышки. Первым делом он подумал о своем враге. Где он? Дожидается наверху, чтобы прикончить его? Тарзан поднял голову как раз в тот миг, когда над бортиком ниши появилось испуганное лицо Пэн-эт-ли.

– Ты жив? – крикнула она.

– Да, – отозвался Тарзан. – А где тот косматый?

Пэн-эт-ли махнула вниз.

– Там, – сказала она, – мертвый.

– Отлично! – обрадовался человек-обезьяна, забираясь к ней в пещеру. – Ты не ранена? – спросил он.

– Ты появился как раз вовремя, – ответила Пэн-эт-ли, – но кто ты, как узнал, что я здесь, что тебе известно об Ом-эте, откуда ты вообще пришел и почему это ты назвал Ом-эта гундом?

– Тише, тише, – взмолился Тарзан, – все по порядку. С ума сойти, до чего же вы все похожи: самки племени Керчака, английские леди и их сестры из Пол-уль-дона. Наберись терпения, и я попытаюсь рассказать все, что ты хочешь узнать. Нас было пятеро вместе с Ом-этом, когда мы вышли из Кор-уль-джэ искать тебя. На нас напали воины Кор-уль-лала и разделили отряд. Меня взяли в плен, но я сбежал. Я снова натолкнулся на твой след и пошел по нему, добравшись до вершины этого утеса как раз тогда, когда этот волосатый забрался в пещеру, поднявшись снизу. Я только начал спускаться, чтобы изучить след, когда услышал твой крик, – остальное ты знаешь.

– Но ты назвал Ом-эта гундом Кор-уль-джэ, – не отставала она. – А ведь гунд Ес-сэт.

– Ес-сэт мертв, – пояснил человек-обезьяна. – Ом-эт его убил, и теперь гунд Ом-эт. Он вернулся, чтобы найти тебя. Застал Ес-сэта в твоей пещере и убил его.

– Да, – подтвердила девушка, – Ес-сэт пришел в мою пещеру, но я оглушила его своим золотым нагрудником и убежала.

– И за тобой погнался лев, – подхватил Тарзан, – и ты прыгнула с вершины в ущелье Кор-уль-лал, только никак не пойму, почему ты не погибла.

– Ты что, ясновидящий? – воскликнула Пэн-эт-ли. – Откуда ты знаешь, что за мной гнался лев, что я прыгнула с утеса? Тогда почему ты не знаешь, что меня спасла глубокая запруда на реке под скалой?

– Я узнал бы и это тоже, если бы не напали воины Кор-уль-лала, помешав мне и дальше идти по твоему следу. Но теперь я хочу задать тебе вопрос: как вы называете то существо, с которым я только что дрался?

– Это был тор-о-дон, – пояснила она. – Я один раз уже видела такого. Это чудовищные создания, хитрые, как люди, и свирепые, как звери. Поистине, только великий воин может расправиться с тор-о-доном в одиночку. – Она поглядела на него с неприкрытым восхищением.

– Ну а теперь, – подытожил Тарзан, – тебе надо поспать, потому что завтра мы возвращаемся в Кор-уль-джэ и к Ом-эту, а я сомневаюсь, что за последние две ночи тебе удалось как следует отдохнуть.

Пэн-эт-ли, убаюканная ощущением безопасности, мирно проспала до самого утра, а Тарзан устроился на твердом полу ниши перед входом в пещеру.

Солнце стояло высоко, когда Тарзан проснулся; уже два часа оно освещало путь другого героического человека за много миль от него – человека с телосложением бога, который пробирался через страшное болото, грязным крепостным рвом защищавшее Пол-уль-дон от вторжения существ из внешнего мира. То погружаясь в трясину по пояс, то спасаясь от отвратительных рептилий, человек продвигался вперед лишь благодаря геркулесовым усилиям, с трудом отвоевывая каждый дюйм обходного пути, который ему пришлось избрать, нащупывая более-менее надежную опору под ногами. Ближе к середине болота