Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко Страница 99

В те далекие времена Святая царица Елена, «построив Храм над Святым Гробом Господним, отдала западную часть его в управление православным, а северную, вместе с пещерой Обретения Святого Креста – абиссинцам». Тогда же абиссинцы «выстроили для себя и монастырь, именуемый ныне Дейр-эс-Султан».

После завоевания Иерусалима мусульманами халиф ‘Умар ибн Хаттаб «сохранил права духовенства (тогда церкви еще не были разделены). И выдал в 637 г. особый фирман Софронию, Патриарху Иерусалимскому. В нем между прочими народами упоминаются и абиссинцы».

К сведению читателя этим специальным эдиктом халиф ‘Умар, которого Патриарх Иерусалимский Софроний встречал при въезде в завоеванный мусульманами Иерусалим, подтвердил подчинение греческому Иерусалимскому Патриарху большинства проживавших в городе христиан, но оговорил автокефалию грузинской и абиссинской общин.

Султан Салах ад-Дин, продолжает С. В. Арсеньев, изгнав крестоносцев из Иерусалима, вручил абиссинцам два фирмана. Ими он «возвратил им древний их монастырь (Дейр-эс-Султан); пещеру Обретения Святого Креста; террасу этой пещеры; церковь Святых Апостолов; находящуюся под ней цистерну; придел сотника Лонгина (в самом храме); церковь, находящуюся на внешней площадке храма, рядом с нынешним Авраамиевым монастырем православных» (225).

В конце XIV в. византийский император восстановил «из развалин Храм Святого Гроба». При этом «пещеру Обретения Святого Креста и Абиссинский монастырь, не пострадавшие от огня и меча, сохранил за абиссинцами».

В 1639 г. в Иерусалиме появились копты. Желая обрести там влияние, «начали притеснять самых слабых представителей духовенства, а именно: абиссинцев. Сожгли их монастырь, библиотеку и церковь, и разграбили все имущество. Затем примеру коптов последовали армяне, и, как я полагаю, – замечает Арсеньев, – католики и православные» (226).

Община абиссинцев, жительствовавших в Иерусалиме, отчасти в Иорданской долине и в Яффе, отмечал С. В. Арсеньев, состояла в его время «из 77 монахов, 23 монахинь и 30 мирян» (227).

В русских источниках, к слову, первые упоминания об абиссинцах-христианах содержатся в воспоминаниях паломников-россиян, встречавшихся с ними в Иерусалиме. Первым о группе хабежей (хабашей), как именовали на Руси в далеком прошлом абиссинцев, и службе их в Храме Гроба Господня упомянул побывавший на Святой Земле около 1370 г. смоленский архимандрит Агрефений (228).

Значимым событием в истории Русской Палестины ознаменовался 1896 год. 22 мая 1896 г., в память Самодержца Александра III, брата Великого князя Сергея Александровича, была освящена церковь во имя святого благоверного Великого князя Александра Невского, что рядом с Порогом Судных Врат на Александровском подворье.

В 1896 г., когда С. В. Арсеньев находился в отпуске, генеральным консульством управлял Алексей Федорович Круглов. Повышенное внимание он уделял деятельности в Святой Земле немцев. Здесь, докладывал А. Ф. Круглов (31.08.1896), «стали ходить довольно упорные слухи о том, что в начале будущего 1897 г. ожидается приезд сюда Его Величества императора германского Вильгельма. Говорят, что он выразил будто бы желание лично присутствовать на освещении новой евангелическо-немецкой церкви на месте Муристан».

Рассказывая о ее истории, А. Ф. Круглов писал, что для сооружения этой «отдельной лютеранской церкви немецкая община выбрала площадь Муристан, что внутри Старого Иерусалима, недалеко от храма Воскресения, как раз напротив недавно выстроенного Русского дома на раскопках» (нынешнее Александровское подворье).

Несколько веков тому назад «на месте, принадлежавшем Ордену иоаннитов, построено было, – сообщал А. Ф. Круглов, – громадное здание женского монастыря с церковью во имя Богородицы и приют для паломников. Затем, в 1187 г., знаменитый завоеватель Палестины султан Салах ад-Дин (Саладин), взяв г. Иерусалим, разрушил (кроме храма Воскресения) почти все христианские церкви, в том числе и церковь Ордена иоаннитов. Помянутый же женский монастырь он обратил в приют для умалишенных, или Муристан. … Впоследствии развалины этих зданий были совершенно оставлены, запущены и частью перешли в руки греческих патриархов, частью же поступили в вакуф турецкого правительства» (вакф или вакуф – это движимое и недвижимое имущество, завещанное на благотворительные цели, освобожденное от налога, доходы от которого поступают в пользу мусульманского духовенства).

В 1869 г., отмечал А. Ф. Круглов, «прусский кронпринц, предприняв путешествие на Восток, воспользовался случаем, чтобы лично испросить у султана разрешение на приобретение Муристана. Султан согласился и даже предложил все названное место в дар королю прусскому, а греческий Патриарх добавил к этому небольшой участок, который необходим был для округления границ Муристана. Итак, почти после 700-летнего промежутка времени, место возникновения Ордена иоаннитов перешло опять во владение немцев».

В 1870 г., как следует из донесения А. Ф. Круглова, «вновь назначенный в Иерусалим немецкий пастор Везер быстро принялся за устройство там временной капеллы, которую и окончил в следующем 1871 г.

В 1893 г. была совершена торжественная закладка нового большого лютеранского храма на месте Муристан. По словам германского консула г-на Тишендорфа, окончание постройки ожидается к весне 1897 г., так как император германский выразил желание прибыть к означенному времени в Иерусалим, чтобы лично присутствовать на освещении» (229).

В 1893–1897 годах на Святой Земле побывало 22 238 паломников из России. Доля крестьян среди них составила 72,1 %, мещан-горожан – 12,7 %, духовенства – 3,5 %, мелкопоместного дворянства – 3 % и купцов – 1,7 %.

С сентября 1897 г. и до приезда в Иерусалим нового генерального консула Александра Гавриловича Яковлева генеральным консульством временно управлял Борис Николаевич Евреинов, 1-й секретарь посольства в Константинополе.

Сообщая (21.09.1897) послу в Константинополе о положении дел в Русской Духовной Миссии после смерти о. Антонина, он писал, что «при жизни архимандрита Антонина Императорское Православное Палестинское Общество находилось с ним в постоянной вражде. В стремлении подчинить своему исключительному ведению дело православия в Святой Земле, Обществу… приходилось сталкиваться с твердой волей покойного, не терпевшего указчиков».

Покойный архимандрит Антонин, отмечал наш дипломат, был человеком служения Православию и России. «Его деятельность, исполненная патриотизма и рвения к укреплению и распространению Православия в Святой Земле, к упрочению в ней влияния и имени русского», оставила глубокий след в истории Русской Палестины.

После кончины архимандрита Антонина, докладывал Б. Н. Евреинов, ИППО «не замедлило приискать в преемники ему лицо, с которым Обществу было бы легче ладить, и которого… можно было бы совсем забрать в свои руки. Выбор, павший на архимандрита Рафаила, бывшего до того времени настоятелем Саровской пустыни, вполне оправдал их надежды». Человек, «чуждый совершенно жизни Востока, незнакомый с местными нравами и обычаями, не имеющий никакого представления о значении Русской Духовной Миссии в Иерусалиме и о целях ее… архимандрит Рафаил неизбежно должен был сделаться игрушкой в руках заправил Палестинского Общества и мишенью для насмешек и анекдотов всего Иерусалима.

Но Палестинскому Обществу и этого оказалось мало. Оно добилось того, что Синод передал ему содержание Миссии. В настоящее время жалование ее