Римская Британия - Евгений Викторович Старшов Страница 94

Соткана ткань

большая, как туча,

чтоб возвестить

воинам гибель.

Окропим ее кровью,

накрепко ткань

стальную от копий

кровавым утком

битвы свирепой

ткать мы должны.

Сделаем ткань

из кишок человечьих;

вместо грузил

на станке – черепа,

а перекладины —

копья в крови,

гребень – железный,

стрелы – колки;

будем мечами

ткань подбивать!

Хьёртримуль, Хильд.

Саннгрид и Свипуль,

мечи обнажив,

начали ткать;

сломятся копья,

треснут щиты,

если псы шлема

вцепятся в них.

Мы ткем, мы ткем

стяг боевой;

был он в руках

у конунга юного:

выйдем вперед,

ринемся в бой,

где наши друзья

удары наносят!

Мы ткем, мы ткем

стяг боевой;

конунгу вслед

пора нам скакать!

Гендуль и Гунн

за ним помчались,

кровь на щитах

увидят они.

Мы ткем, мы ткем

стяг боевой;

рвутся вперед

смелые воины.

Конунга жизнь

мы защитим, —

нам выбирать,

кто в сече погибнет.

Будут землей

люди владеть,

что жили досель

на дальних мысах;

Бриану конунгу

смерть суждена;

Сигурда ярла

копья пронзят.

Ирам готов

горький удел,

память о нем

вечною будет;

соткана ткань,

поле боя в крови;

о мертвых по свету

молва прошумит.

Страшно теперь

оглянуться: смотри!

По небу мчатся

багровые тучи;

воинов кровь

окрасила воздух, —

только валькириям

это воспеть!

Спели мы славно

о конунге юном;

слава поющим!

Слышавший нас

песню запомнит,

людям расскажет

о том, что слышал

от жен копьеносных!

Мечи обнажив,

на диких конях,

не знающих седел,

прочь мы умчимся.

(«Сага о Ньяле», 157)

С германским богом Ветером (в надписях на алтарях – deo Veteri, Hveteri и Vheteri[102]) произошла довольно занятная история: из-за созвучия с латинским словом veteranus («старый», «ветеран») ему стали поклоняться просто как безымянному «старому богу», а потом он еще и во множественном числе стал diiveteri.

Переносимся теперь с севера Европы на Восток, изыскивая там новых «божественных поселенцев» в Британии. Надписи сирийскому богу, известному, как Юпитер Долихен, обнаружены в Великом Честерсе, Корбридже, Пирсбридже. Юпитер Гелиопольский был на Западе менее популярен. Ранее считалось, что экстатический культ Кибелы не зафиксирован нигде на Британских островах, однако новейшее исследование Э. Клиари, посвященное концу Римской Британии, опровергло это казавшееся незыблемым утверждение, и он вносит поклонение Кибеле и Аттису (для которого характерно ритуальное самооскопление) в список восточных культов в Британии. В Корбридже же есть надписи сиро-финикийским Астарте и Мелькарту[103], в Карворане – сирийской Богине-Матери, иначе – Хаммии, от сирийских стрелков (скорее всего, упоминаемых Ф. Хитти пальмирских).

Вообще универсальная Богиня-Мать широко почиталась в Британии (Н.С. Широкова даже считает, что многочисленные терракотовые статуэтки Венеры как раз изображали не римскую богиню любви, несмотря на представляемый ими легко узнаваемый «иконографический тип» Афродиты-Анадиомены, т. е. выходящей из воды); среди посвященных ей надписей из Колчестера, Донкастера, Ньюкасла, Йорка и Винчестера две последних особенно интересны, отражая этот самый универсализм (пер. с англ. Е.С.): «Богине-Матери Африки, Италии и Галлии, Марк Минуций Ауденс, легионер VI Победоносного легиона, разведчик VI легиона, радостно, охотно и заслуженно исполнил свою клятву»; «Богине-Матери Италии, Германии, Галлии и Британии, Антоний Лукрециан, особый представитель правителя, восстановил это».

Из египетских богов «отметились» Серапис в Эборакуме, а в Лондиниуме – двукратно Исида, причем упоминаются их храмы (пер. с англ. Е.С.): «В честь Божественного Дома (т. е. императорской семьи. – Е.С.) высокородный Марк Марциан Пульхер, легат-пропретор Августов, приказал произвести реставрацию храма Исиды, разрушившегося от времени»; «Святому богу Серапису этот храм был построен от уровня земли Клавдием Иеронимианом, легатом VI Победоносного легиона». Мозаика на острове Уайт изображает гностического палестино-египетского бога Абраксаса с головой петуха.

Митраистские надписи в Британии весьма многочисленны; этот культ обычно считается занесенным в Римскую империю с Востока легионерами во время Парфянских войн. При этом обычно игнорируется свидетельство Плутарха о том, что первыми его развели в Малой Азии еще в I в. до н. э. ликийские пираты под предводительством Зеникетиса – не следует путать их с более знаменитыми киликийскими, хотя вряд ли есть особый смысл вычленять ликийское пиратство «внутри» киликийского, это – явления одного рода и формата; гораздо ценнее указание Плутарха на то, что для всей этой массы пиратов именно ликийский Олимпос (разумеется, не знаменитый греческий, а расположенный у знаменитого пиратского «гнезда» – Фаселиды) был своеобразным святилищем, духовным центром: «Сами пираты справляли в Олимпе странные, непонятные празднества и совершали какие-то таинства; из них до сих пор еще имеют распространение таинства Митры, впервые введенные ими» («Помпей», 24). Плутарху, поскольку он был не только замечательный историк, философ, но еще и жрец, такие вещи были куда виднее. Разумеется, культ Митры, в т. ч. знаменитое производимое им заклание божественного быка, носил явные персидские черты, однако его мистическая часть, по сути, мало отличалась от греческих Элевсинских мистерий, лидийско-фригийских (т. е. малоазийских) Кибелы и Аттиса, равно как и ассиро-палестинских Иштар и Таммуза. Везде одно и то же: проведение «посвящаемого», иначе – миста – по различным «степеням», своего рода загробное путешествие (в нем большую роль играют пещеры и т. п., служившие либо местом погребения самого миста, либо божества), обставленное различными испытаниями и приводящее к приобщению к тайне божества, обязательно обливание кровью жертвенного животного – быка или барана (при этом мист торжественно провозглашался воскресшим), сексуальное сношение с «богиней»-жрицей или претерпеваемое от жреца, благодарственная жертва – животная, винная, а то и самооскопление, в случае с мистериями Аттиса или Адониса – в общем, грустно это все и довольно омерзительно. Описание многого из этого можно найти у Аврелия Пруденция Клемента (348–413 гг. н. э.):

Роман в ответ: «Вот я перед тобой

стою;

Не бычья это кровь, моя доподлинно.

О чем я молвил, ты узнал,

несчастнейший

Язычник, – ваших кровь быков

священную,

Чьей жертвенною вы резней

насквозь