Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 72

сумму в размере восемь шиллингов, выплачиваемую равными частями поквартально. Внук был обязан ремонтировать ее комнаты и снабжать ее «такой же пищей и питьем, какие имеет сам». Если питание не будет удовлетворять ее, она получит дополнительно двенадцать пенсов в год «как возмещение за ее неудовольствие»41.

Бедные обитатели коттеджей были вынуждены вступать в концессионные соглашения. Одна старая супружеская пара из Уимондхэма отдала не только свою ферму с акром земли, но также постельные принадлежности, ковры, салфетки, посуду и мебель, за исключением двух горшков, двух мисок и двух деревянных сундуков. В другом случае пожилая пара из Хиндолуэстона согласилась работать на своих новых арендаторов, пока у них хватит сил, получив за это право жить в своем прежнем доме и получать пищу и питье, какие обычно дают слугам42.

Хотя даже бедным людям иногда удавалось заключать контракты на содержание, а церкви, монастыри и частные благотворительные учреждения пытались помогать старым и обездоленным, в основном позволяя им просить милостыню у церковных дверей. Многие крестьяне не имели ничего, что они могли бы предложить тем, кто станет заботиться о них на склоне лет, а потому зачастую записи о гибели таких стариков появлялись в отчетах коронеров, сообщавших, что смерть произошла в результате переохлаждения или несчастного случая43.

Для бедняков старость была, по словам проповедника XIII века Гумберта Романского, «горше, чем зима со всею ее стужей»44.

В классическом рассказе «Разорванная попона» сын, которому отец на склоне лет отдал все свое имущество, хочет выгнать старика из дома; тогда его собственный маленький сын замечает, что поступит так же, когда придет время. Один священник в XV веке изложил своей пастве схожую историю в качестве exempla (поучительного примера), которыми сопровождались в то время проповеди:

Давным-давно жил один богач, и вот когда он устал от мира, состарился и утратил силу, то выдал свою прекрасную дочь за одного молодого человека. И вместе с дочерью отдал ему свое имущество – дом и земли взамен на содержание до конца дней. Первый год зять кормил его такой же пищей, какую ел сам, и одевал в такое же платье, какое носил сам. На второй год он сажал тестя в дальнем конце стола, мяса ему доставалось чуть меньше, чем зятю, платье тоже стало попроще. На третий год зять усадил старика с детьми на полу у края очага и велел ему покинуть свою спальню, потому что там будет лежать после родов его супруга. Под этим предлогом зять выставил старика из его комнаты и отправил спать в маленький домик у самых дальних ворот поместья.

И когда тот богач увидел, до чего его довели, то вздохнул печально и стал искать надежное средство, как улучшить свое положение. Однажды старик пришел в дом и взял там корзину объемом в бушель. Принес ее в свой домишко, крепко запер дверь и стал греметь корзиной, насыпав в нее металлических фишек, как будто считает деньги. Один ребенок проследил за стариком, любопытствуя узнать, для чего тому понадобилась корзина. Стоя за дверью, мальчик услышал звон и подумал, что старик пересыпал в нее свое золото и серебро, пошел и рассказал обо всем отцу.

Узнав об этом, тот отправился к тестю и сказал: «Отец, вы уже стары, и, если есть у вас золото или серебро, будет хорошо доверить его какому-нибудь честному человеку, который сохранит их ради вашей души». Старик ответил: «У меня есть тут немного денег в сундучке, часть их я завещаю ради своей души. И я хочу, чтобы ты распорядился ими, когда я умру». Возвращая корзину, он оставил внутри, в щелке между прутьями, [серебряный] пенни, чтобы его нашли.

Когда родственники увидели монетку, они привели старика обратно в его комнату, посадили за стол, одели богато, и он стал жить, как прежде. Наконец старик умер, его родные заглянули в сундучок и не нашли в нем ничего, кроме маленькой колотушки (какие используют, чтобы разбивать комья земли при вспашке), на которой было написано, что ею стоит хорошенько поучить всякого глупца, который последует примеру написавшего эти слова:

Ведь хорошо известно всем:

Кто отдает другим все нажитое,

Тот по миру идет с протянутой рукою45.

Глава XIII. Семья английского землевладельца-джентри

В последнее столетие Средневековья европейская аристократия, состав которой был весьма подвижным, разделилась, по существу, на три слоя: тонкая верхняя «корочка», состоявшая из крупных местных феодалов, которые были наполовину суверенами в своих владениях; более многочисленный слой кастелянов, управлявших их замками; масса рыцарей и других свободных землевладельцев, которые получали со своих участков доход, достаточный для поддержания аристократического образа жизни. В Англии эти три слоя сократились до двух – баронов, являвшихся главными вассалами короля, а также рыцарей и джентри. Граница между ними в том, что касалось собственности, оставалась проницаемой; некоторые рыцари накапливали состояния более значительные, чем у баронов. А скатиться на нижний уровень было проще простого. Экономические условия, сложившиеся после «черной смерти», могли ускорять процессы, благодаря которым семьи успешных крестьян и торговцев постепенно возвышались до нижнего аристократического уровня за счет приобретения собственности, удачных браков либо службы королю или крупному феодалу как на войне, так и в мирное время.

Одной из семей, в начале XV века выбившихся наверх из рядов процветающего норфолкского крестьянства, были Пастоны1. Подробный рассказ о происхождении рода, написанный неким враждебно настроенным современником, называет их предком некоего Климента Пастона, «хорошего простого муж[чину]», который жил в Норфолке, в деревне Пастон, пахал свою землю, сам отвозил зерно на мельницу «на голой спине лошади», доставлял обратно муку, на телеге отправлял свои товары на рынок в городок Уинтертон и продавал там, владел «ста или ста двадцатью акрами земли» в Пастоне, «с маленькой убогой водяной мельницей, работавшей там на берегу узенькой речки». Очевидно, Климент был зажиточным свободным крестьянином и владел значительным земельным участком в Пастоне, где его семья жила по меньшей мере два столетия. Позже Пастонам пришлось доказывать королевскому совету, что их предки не были вилланами ни по одной из ветвей семьи, чтобы обосновать свои претензии на поместья, и им удалось добиться удовлетворения своего прошения2.

Климент женился на Беатрис, сестре Джеффри из Сомертона, сумевшего пробиться в законники. Климент взял деньги в долг, чтобы отправить своего сына Уильяма (р. в 1378 г.) учиться, и с помощью шурина Джеффри послал его в Лондон изучать право в Судебных иннах.