Римская Британия - Евгений Викторович Старшов Страница 70

Интересен фрагмент послания Севера сенату (сохранено Юлием Капитолином в биографии Альбина), в котором он довольно уничижительно отзывается о павшем Альбине как о «каком-то африканце из Гадрумета» (А сам-то он кто был? Какой-то африканец из Лептиса…): «Убив Песценния Нигра, я освободил вас от бедствий тирании. Вы превосходно вознаградили меня за это, превосходно отблагодарили: какого-то африканца, притом из Гадрумета, выдумавшего, будто он происходит от крови Цейониев, вы так возвеличили, что пожелали иметь его своим государем, в то время как государем являюсь я, и живы мои дети» («Клодий Альбин», 12, 7–8).

Тот же автор, кстати говоря, относится к Альбину гораздо лучше Геродиана, полагая, что тот оклеветан Севером как проигравший, и приводит разного рода письма и прочие доказательства чести и добродетели павшего; кроме того, он указывает, что «в первом столкновении с полководцами Севера он оказался победителем» («Клодий Альбин», 9, 1), а Дион Кассий еще более конкретен, указывая, кого он разбил: «Случилось так, что в предшествующей баталии Альбин победил Люпа, одного из военачальников Севера, и уничтожил немало его воинов» («Римская история», LXXVI, 6 (2). Этот Вирий Люп был тогда наместником Нижней Германии, а впоследствии стал британским наместником, читатель еще встретится с ним позднее.

Капитолин также добавляет, что «в последнем сражении, когда бесчисленное количество его воинов было убито, большинство бежало, а многие и сдались, сам Альбин обратился в бегство и, по словам многих, сам поразил себя, а по словам других – его поразил мечом его собственный раб; к Северу он был доставлен полумертвым… Многие, кроме того, говорят, что он был убит воинами, которые, убивая его, думали снискать этим милость Севера. Некоторые говорят, что у Альбина был один сын; Марий Максим говорит – двое. Сначала Север пощадил их, а потом велел убить их вместе с их матерью и бросить в проточную воду. Его отрубленную голову Север велел носить на копье, а потом отослать ее в Рим сенату с письмом, в котором он издевался над сенаторами по поводу того, что они до такой степени любили Альбина, что осыпали необыкновенными почестями его родственников и особенно его брата. Говорят, что труп Альбина лежал перед палаткой командующего Севера очень много дней, пока не разложился, и, истерзанный собаками, был брошен в проточную воду» («Клодий Альбин», 9, 3, 4–7).

Таков был конец человека, впервые провозглашенного императором в Британии. Стоит обратить внимание на слова Геродиана о разделении Британии на два наместничества: это было явно сделано для того, чтобы не допустить в дальнейшем концентрации такой силы и власти в руках одного человека. Столицей Верхней Британии становится Лондиниум, столицей Нижней Британии – Эборакум (Йорк). Однако с датировкой этого события все же есть сложность. Р. Иглз датирует это решение ок. 211 г., хотя гораздо логичнее следовать информации Геродиана. Однако эпиграфические свидетельства того времени это не подтверждают, отчего Айрлэнд логично допускает, что, хотя Геродиан вполне логично и отстаивает более раннюю дату разделения провинции, однако на деле «на местах» что-то с этим забуксовало, и наместник пока остается в единственном числе. При этом Айрлэнд ссылается на рассказ того же автора о более поздних событиях, когда престарелый Север с сыновьями в 208 г. лично отправился в Британию, т. к. «наместник Британии присылает известие, что тамошние варвары восстали» (III, 14, 1). Русский комментатор Геродиана написал по этому поводу полную дичь: «Геродиан, по-видимому, не знает о разделе Британии на две провинции», словно ранее в том же издании не были приведены слова этого древнего писателя о разделе Британии на 2 наместничества. Стоит обратить внимание на то, что преемник наместника Люпа, Сенецион (см. ниже), в 207 г. совсем иначе именуется в надписях, нежели обычный «легат-пропретор» (хотя и это звание чуть позже, при Каракалле, будет употреблено, например, по отношению к Гаю Юлию Марку, стало быть, оно не вышло из употребления). Поэтому можно допустить разделение провинции чуть ранее обозначенного Робертом Иглзом года. Так что ясности весьма мало, но грани вопроса, в принципе, обозначены.

Новый британский наместник, Вирий Люп, отмечен Дионом на скрижалях истории в 197 г. поступком, может, и оправданным, но с точки зрения государственной власти порочным, уплатив бриттским варварам дань «за ненападение»: «Ввиду того что обитатели Каледонии не придерживались своих обещаний и готовились выступить на защиту меатов, а также из-за того, что Север в это время был занят войной в соседней стране (Галлии. – Е.С.), Люп был вынужден купить у меатов мир за большие деньги. Он захватил всего нескольких пленников» («Римская история», LXXV, 5 (4). К сожалению, соответствующих данных по истории Римской Британии III в. прискорбно мало, чтобы сделать из этого события далеко идущие выводы, однако не является ли эта акция Люпа той самой роковой приманкой, которая потянет за собой алчных варваров в ее пределы во второй половине того столетия? Конечно, это явление можно объяснить с нескольких позиций, включая и самоуспокоенность местной римской администрации, и общий упадок периода «30 тиранов», когда сама Римская империя оказалась на грани существования, и пассионарность варварских народов, уже ранее начавших свое знаменитое «Великое переселение»… Но гигантский исторический опыт той же Византии ясно показывает, что «кормление» варваров только подстегивает их аппетиты; по их довольно здравой логике, если тот, кто не может одолеть мечом, платит золотом, бессилен, и можно брать больше, сколько душе угодно, а потом и вовсе уничтожить и самому начать «царствовати и всем владети». Может возникнуть закономерный вопрос: не слишком ли поспешный вывод для такого крохотного события? Может, и так, но факты последующей истории говорят сами за себя, да и археология помогла: Беттани Хьюз пишет, что ко времени Констанция (рубеж III–IV вв.) «все отношения римлян с докучливыми местными, жившими к северу от римских владений в Британии (римляне называли их пиктами), характеризовались проявлениями агрессии с потрясанием копьями и чистым подкупом. На территории, занимаемой пиктами, с 2000 г. как археологи, так и поисковики с металлоискателями обнаружили большие клады с римским серебром. Большая часть – это рубленое серебро (монеты для бартера). То, в каком количестве его находят, уже говорит о том, сколько приходилось платить римлянам, чтобы умиротворить местные народы». Вот такие свидетельства археологии; что же касается исторических фактов, подтверждающих этот тезис, то до их изложения следует еще поведать о деятельности британских наместников и последней экспансии римлян на север