Римская Британия - Евгений Викторович Старшов Страница 69

Альбина имели подозрения и советовали ему остерегаться человека лживого и способного к козням… Поэтому Альбин окружил себя более сильной стражей, и никто из прибывавших от Севера не подходил к нему, не сняв с себя меча и не будучи предварительно обыскан, чтобы выяснить, нет ли у него чего-нибудь за пазухой. И вот, когда вестники Севера прибыли и, отдав при всех письма, попросили Альбина отойти и выслушать нечто тайное, он, что-то заподозрив, велит их схватить и, допросив наедине, узнает весь их умысел. Он наказывает их, а сам собирается против Севера, как против явного врага» («История императорской власти после Марка», III, 5, 2–5, 7–8).

Север выступил против Альбина; Дион приводит в своем сочинении гигантскую и явно нереальную цифру в 150 000 воинов, которых Альбин повел навстречу врагу, переправив их на континент (см.: «Римская история», LXXVI, 6 (1). Ранее уже упоминалось, что в его подчинении было 50 000 британских войск, но все их, разумеется, он с собой взять не мог (до недавнего времени господствовала точка зрения, что вывод узурпатором большей части британских войск на континент привел к прорыву римских укреплений северянами и массовой резне, но на сегодняшний день археология опровергла эту теорию – никаких следов подобного погрома в этот период не найдено; мораль – Альбину пришлось оставить на острове изрядный заслон, чтоб не допустить подобного). Правда, он, видимо, мог рассчитывать на VII Сдвоенный легион из Тарраконской Испании, чей наместник Новий Руф поддержал его, однако вряд ли поспел к решающему сражению (после разгрома Альбина казнен Севером); помимо этого, Альбин произвел набор в Галлии, но вряд ли, опять же, он мог бы дать такую цифру. А вот силы его противника, также оцененные Дионом в 150 000 человек, не только вполне могли реально достигать ее, но даже и превысить до 200 000. Обращаемся теперь к Геродиану: «Известие о том, что Север не медлит, но вот-вот появится, привело беспечного и изнеженного Альбина в замешательство. Переправившись из Британии в лежащую напротив Галлию, он разбил там лагерь и отправил послов во все соседние провинции, требуя от правителей присылки денег и пропитания для войска. Некоторые послушались и выполнили это требование себе на гибель: ведь впоследствии они понесли за это наказание. Те же, кто не послушался, спаслись, приняв свое решение скорее по счастливой случайности, чем обдуманно. Ведь только исход и судьба войны могли показать, какое решение было правильным. Когда войска Севера прибыли в Галлию, начались стычки в разных местах, а последнее сражение произошло при Лугдуне (совр. Лион. – Е.С.), большом и богатом городе, в котором заперся Альбин и откуда он, не выходя сам, послал войско в битву. Сражение было очень упорным, и исход его долго оставался неясным. Ведь британцы храбростью и кровожадностью ничуть не уступают иллирийцам; так как оба войска сражались отважно, то одинаково трудно было обратить в бегство одно из них. По сообщениям рассказывавших правдиво и беспристрастно современников, фаланга Альбина, против которой сражался сам Север со своим войском, получила большой перевес, так что Север бежал, упал с лошади (Элий Спартиан добавляет сведения о ранении императора свинцовой пулей из пращи: «Тут он подвергся огромной опасности вследствие падения своего коня, и уже думали, что он умер, пораженный свинцовой пулей, так что войско чуть было не избрало другого императора» («Север», 11, 2. – Е.С.), но, сбросив с себя императорский плащ, оставался незамеченным. Британцы преследовали врагов и уже запели победные песни, как если бы они добились окончательного успеха, но внезапно появился полководец Севера Лет со своим свежим, еще не принимавшим участия в битве войском. Его обвиняют в том, что он, ожидая исхода битвы, намеренно медлил, сберегая силы своего войска, так как стремился к власти; поэтому он и появился не раньше, чем узнал о падении Севера. Это обвинение подтверждается последующими событиями: ведь позднее, когда все решилось и Север освободился от забот, он богато наградил всех своих полководцев и только одного Лета, естественно, не забыв зла, убил. Но все это случилось позднее. Тогда же, как было сказано, при появлении Лета с новым войском воины Севера ободрились, посадили его на коня и облекли в плащ. Воины Альбина, считая, что они победили, пребывали в беспорядке, и, когда на них обрушилось мощное и еще не участвовавшее в бою войско, они отступили после недолгого сопротивления. Когда же бегство стало всеобщим, воины Севера преследовали и убивали врагов, пока не ворвались в город. О числе убитых и взятых в плен с обеих сторон тогдашние историки писали, кто что хотел. Воины Севера разграбили и сожгли Лугдун, Альбина схватили и обезглавили, а голову его принесли Северу… Такой конец принял Альбин, недолго пользовавшийся гибельными почестями Цезаря. Север тотчас направил свою ярость против друзей Альбина в Риме. Послав в Рим голову Альбина, он приказывает насадить ее на кол и выставить всенародно. Объявив в письме к народу о своей победе, он под конец добавил, что голову Альбина он послал для всеобщего обозрения, чтобы… подобно…. и… гнев (в тексте – лакуны. – Е.С.). Уладив все дела в Британии и разделив эту провинцию на два наместничества, а также устроив все в Галлии, как ему казалось, наилучшим образом, Север убил всех друзей Альбина, независимо от того, добровольно или вынужденно они имели с ним дело, конфисковал их имущество, а затем поспешил в Рим, ведя с собой все войско, чтобы показаться более страшным» («История императорской власти после Марка», III, 7, 1–7, 8; 8, 1–2).

Элий Спартиан пишет в биографии Севера, что, победив Альбина, он вовсю проявил свой африканский нрав[86]: «Он приказал разрезать и разбросать трупы сенаторов, павших на войне. Затем, когда было принесено тело Альбина, он велел отрубить у полумертвого голову и отправить ее в Рим вместе с письмом… Оставшуюся часть его трупа Север велел положить перед его собственным домом, чтобы она долго там лежала. Кроме того, сидя верхом на коне, он направил его на труп Альбина, и, когда конь испугался, он его так подстегнул, что тот, хотя был без узды, стал смело топтать труп. Некоторые добавляют, что Север велел бросить труп Альбина в Родан, а вместе с ним и трупы его жены и детей. Было убито бесчисленное количество сторонников Альбина, среди них много первых лиц в Риме, много знатных женщин; имущество всех их было конфисковано и увеличило средства государственного казначейства». Перечислив жертв террора императора, Спартиан брезгливо отмечает: «И вот убийца