Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 64

Европы, которое к тому же сильно выиграло от улучшения общественного порядка. В этой новой обстановке аристократические семьи претерпели существенное изменение, они больше не зависели от милости королей и приобрели черты наследственного титулованного дворянства: родовое поместье и семейное имя, передаваемые по мужской линии по правилу примогенитуры и увековеченные в зафиксированной письменно родословной. Младшие сыновья были ущемлены в правах, то же, но в меньшей степени, относилось к женам и дочерям.

Обычаи наследования у крестьян развивались в разных направлениях, но к 1300 году крестьянские семьи тоже получили фамилии, а некоторые обзавелись земельными владениями, обеспечивавшими достаток. Многие крестьяне были свободными людьми, а те, кто оставался вилланами, фактически стали владельцами участков земли. Среди преимуществ более высокого стандарта жизни упомянем также распространение контрактов на содержание в старости.

Взгляды Грациана и Петра Ломбардского возымели преобладающее влияние в церковных судах периода высокого Средневековья. Согласие обеих сторон стало общепризнанным основанием для брака, хотя родительское одобрение не утратило своего значения, поскольку новая семья нуждалась в экономической поддержке старшего поколения: поместье для пары из благородного сословия, кусок земли и одно-два домашних животных для крестьян. Четвертый Латеранский собор сдал позиции в вопросе о кровосмешении, что устранило причину разногласий между Церковью и мирянами, а также один из поводов для развода. Церковные суды теперь обладали полномочиями решать брачные споры. Естественным образом приходские священники стали играть более важную роль в церемонии бракосочетания: они объявляли о свадьбах, участвовали в ритуале, выносили решения в случае выявления каких-либо препятствий к супружеству. Священник принимал на себя «важную вспомогательную роль…. Не представляя ни семью, ни феодала, [он] выступал от лица более широкой религиозной общины, которая собиралась, чтобы утвердить условия, при которых мог состояться законный брак»50.

Среди крестьян, как и у знати, достижению цели, ради которой устанавливалось правило примогенитуры, – обеспечению передачи наследства по мужской линии, препятствовала высокая смертность, в результате поместья причудливым образом переходили из рук в руки благодаря бракам дочерей или повторным замужествам вдов.

Условия существования детей, отдельные детали жизни которых мы наконец начинаем различать, в эпоху расцвета Средневековья представляются весьма суровыми, они определялись высокой смертностью во всех возрастных категориях, строгой дисциплиной и ранним началом работы. Однако нельзя сказать, что младшее поколение было лишено родительской любви и заботы, а «концепции детства» не существовало.

Часть четвертая. Позднее Средневековье

Глава XI. Влияние «черной смерти»

[Мои сыновья] Америго и Мартино умерли в один день у меня на руках, с разницей в несколько часов. Бог знает, какие надежды я возлагал на старшего, который уже был моим компаньоном и вместе со мною – отцом остальным и так преуспевал в банке Ардинго… Господу известно, что в течение многих лет он не забывал вечером и утром молиться, стоя на коленях в своей комнате… В то же время [моя дочь] Антония лежала в постели при смерти, и с нею средний мальчик, там он и умер. Как разрывалось мое сердце, когда плакали младшие и их мать, сама нездоровая и без сил, слыша слова старшего мальчика. И теперь все трое мертвы!1

Письмо сера[25] Лапо Маццеи своему другу Франческо Датини из Прато – одно из бесчисленных скорбных свидетельств общеевропейской трагедии, которую принесла с собой «черная смерть», появившаяся в Италии в 1347–1348 годах. В Прато после первой и нескольких последующих волн эпидемии количество очагов (домохозяйств) сократилось с 4000 в 1310 году до 950 в 1427-м. В контадо (сельской местности) вокруг Прато темпы сокращения населения были ниже: из 1630 очагов в 1300 году в 1420-х осталось 9432. Вспышка 1363–1364 годов, получившая название «детская чума», полностью уничтожила всего несколько домохозяйств, но унесла великое множество младенцев и маленьких детей. Еще одна, возникшая на рубеже столетий, имела схожие последствия, так что к 1420-м годам население Прато состояло в основном из взрослых3.

На протяжении 1347 и 1348 годов «черная смерть» расползалась по Европе и к 1349 году достигла Британии. В английской сельской местности зафиксированный уровень смертности достигал 65 процентов. Документы из типичной деревни в Лестершире, Кибворт-Харкорт, свидетельствуют о сокращении числа членов домохозяйств с пяти человек в среднем до показателя – меньше четырех4. Многие семьи исчезли. В некоторых случаях обезлюдели целые деревни.

От Сицилии до Ирландии в городах и на хуторах люди становились свидетелями повторения сцен, изображенных в «Декамероне» Боккаччо (День первый, Флоренция): «…либо сами, либо руками носильщиков, если только их можно было достать, выносили мертвые тела из домов и клали у порога, где их, выставленных во множестве, мог видеть, особливо утром, любой прохожий, затем посылали за носилками, а если таковых не оказывалось, то клали трупы на доски. Бывало, на одних носилках несли два, а то и три тела, и весьма нередко можно было видеть на одних носилках жену и мужа, двух, а то и трех братьев, отца и сына – и так далее»5. Один выживший человек из Сиены писал: «Отец оставлял ребенка, жена – мужа, один брат другого; потому как болезнь, казалось, поражала через дыхание и зрение… Были вырыты огромные ямы и завалены горами трупов… И я, Агноло ди Тура, собственными руками схоронил пятерых своих детей, и многие другие делали то же»6.

Торговец из Прато Франческо Датини[26] потерял отца, мать и одного из двоих братьев во время первой вспышки чумы в 1348 году; жестокое возвращение эпидемии в 1399-м, унесшее жизни детей сера Лапо Маццеи, лишало Франческо одного друга и делового партнера за другим: ушли из жизни его партнер из банка Болоньи, двое – из Прато, нотариус, партнеры в Пизе и глава отделения его фирмы в Генуе7. Петрарка, находившийся в Парме, писал своему другу «Сократу» в Авиньон:

С чего мне начать? Куда свернуть? Повсюду плач, везде ужас… Я оплакиваю не какое-то мелкое несчастье, а тот жуткий 1348 год, который не только лишил нас друзей, но оставил весь мир без его народов. И как будто этого было недостаточно, следующий год сжинает оставшееся и скашивает своим смертоносным серпом всё, что пережило бурю… Потомки, поверите ли вы в то, что мы, пережившие это, с трудом принимаем за правду? Мы, наверное, решили бы, что спим, если бы наши открытые глаза не свидетельствовали о происходящем… Где теперь те милые друзья, где любимые лица, где ласковые слова, веселые, легкие разговоры?8

В течение столетий «черная