Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 63

били, и наконец выгнали из дома, чтобы он стал свинопасом. Однако затем другой брат, более добрый, забрал его к себе и окружил любовью, которая, «казалось, превосходила отцовскую привязанность». Этот брат, ставший архиепископом Равенны, вырастил Петра и подготовил к жизни, сперва как учитель, затем как прелат и глава реформаторского движения в Церкви в XI веке37.

Второе описание детства в Средние века, одна из немногих дошедших до нас личных зарисовок – это автобиография Гвиберта Ножанского, написанная около 1115 года38. Его отец, рыцарь, происходил из семьи кастеляна Клермона, и Гвиберт был младшим среди нескольких детей. Брак его родителей был совершен по сговору, когда они оба были еще очень юны, она «едва достигла брачного возраста», он «совсем еще юноша»39. Хотя мать, похоже, была фригидна, Гвиберт считает, что она любила мужа, и после его смерти «имя супруга не сходило с ее уст, так что складывалось впечатление, будто она ни о чем другом не думает»40.

Мать Гвиберта едва не умерла, производя его на свет, роды продолжались «почти всю Страстную пятницу» и часть Святой субботы, отец и другие родственники принесли обет на алтаре церкви Девы Марии в Клермоне, что, «если родится мальчик, жизнь его будет посвящена религии, служению Господу и Богоматери, а если появится младенец слабого пола, девочка будет предназначена для соответствующего занятия». Ребенок тут же появился на свет, «и в тот момент все радовались за разрешившуюся от бремени мать, потому что младенец был совсем жалким»41.

Меньше чем через год скончался отец Гвиберта. Мать больше не вышла замуж, но заполнила собой детство Гвиберта. Он считал ее совершенным воплощением женственности, человеком, с которым ему никогда не сравняться: она была красива, чиста, горда, сильна, умна, добродетельна. Она была «единственным владением… которое имелось у меня на всем свете», единственным человеческим существом за всю жизнь, с кем у меня были близкие отношения42. Болезненный ребенок, «слабое маленькое создание, почти выкидыш», первые шесть лет жизни Гвиберт полностью владел вниманием матери. Она обеспечивала его кормилицами и покрывала «прекрасной одеждой мое маленькое тело, так что я казался ровней сыновьям королей и графов, так мне потакали»43. В шесть лет, когда Гвиберт выучил «очертания букв, но еще с трудом складывал их в слоги», мать наняла для него учителя, поставив условие, чтобы тот оставил всех прочих своих учеников и занимался только с ее сыном. Классом стала «столовая в нашем доме». Отношения между Гвибертом и учителем были двоякими. С одной стороны, этот человек «любил меня так же, как самого себя», и посвящал свое время ребенку с «бдительной заботой», а мальчик считал, что платит ему тем же; с другой – Гвиберт понимал, что этот наставник несведущ, он осыпал его «градом ударов и резких слов, силясь научить тому, чего сам не знал». В то время как другие дети «гуляли повсюду по своему желанию, и никто не следил за ними, когда они предавались склонностям, естественным для их возраста», Гвиберту было позволено лишь наблюдать за тем, как они резвятся44.

Однажды вечером Гвиберт пошел повидаться с матерью «после более жестокого избиения, чем я заслужил». Она спросила, секли ли его в тот день? Ребенок, не желавший прослыть ябедником, отрицал это. «Тогда против моей воли она сняла с меня нижнее белье… и увидела, что мои маленькие руки почернели, а кожа на спине вспухла там, где ее рассекли розги». Мать Гвиберта, «опечаленная до глубины сердца… огорченная, взволнованная и плачущая от горя», сказала, что он не станет священником и «не будет больше так сильно страдать ради получения образования». Однако мальчик упрямо заявил, что, даже если умрет на месте, он не бросит учебу45.

Когда Гвиберту было двенадцать лет, его мать внезапно решила уйти от мира и стать своего рода отшельницей, для чего удалилась в дом рядом с монастырем Сен-Жерме. Одновременно с этим наставник Гвиберта стал монахом в той же обители. Гвиберта оставили у родственников в замке Клермон. Разлука оказалась мучительной и для матери, и для сына. «Она понимала, что я теперь все равно что сирота, которому совсем не на кого положиться, потому как, сколь ни были богаты мои родственники, близкие и дальние, никто не мог дать мне любовь и заботу, какие необходимы ребенку в том возрасте… Я часто страдал от утраты того бережного внимания к беспомощности юных лет, которое может обеспечить только женщина». Он изображал свою мать, которая на пути в Сен-Жерме переступает «порог, где оставался я», как испытывающую «невыносимые муки израненного сердца… [так как] она ясно понимала, что поступает жестоко и наперекор материнской природе»46.

Гвиберт прошел период бунтарства, когда предавался «распутным занятиям» и подражал своим молодым кузенам, будущим рыцарям, в их «юношеском буйстве». Наконец вмешалась мать и попросила аббата, чтобы ее сыну позволили обучаться в монастыре. Оказавшись среди братии, Гвиберт изменился и решил стать монахом. Он провел в Сен-Жерме двадцать лет и оставил его лишь для того, чтобы занять пост аббата Ножана47.

Воспоминания Гвиберта рисуют во многом неоднозначную картину детства сына аристократов XII века, предназначенного к служению Церкви, однако она лишь частично относится к средневековому детству в целом. Недавнее исследование ранних лет жизни святых XIII века вскрыло имевшиеся в них общие черты, некоторые напоминают опыт Гвиберта: все эти люди принадлежали к земельной аристократии или городскому патрициату; у многих было «обедненное эмоциями детство» в связи со смертью родителей, отсутствием отцов, ушедших на войну или в Крестовый поход, отправкой на попечение родственников или в монастыри, либо по причине многочисленности семьи, отчего ими пренебрегали. В связи с тем, что многих из них воспитывали матери или няньки, отцов им заменяла Церковь48.

Общей для обучения средневекового духовенства и дворян, равно как и подмастерьев, целью было внушение необходимости самоконтроля и уважения к авторитету старших и вышестоящих. В период послушничества в Сен-Жерме Гвиберт обращал к своей пользе советы и наставления святого Ансельма, который несколько раз посещал монастырь, где тот подвизался, и «предлагал научить меня, как распоряжаться своим внутренним „я“, как руководствоваться законами разума при управлении телом». Развивая собственную педагогическую теорию, Гвиберт рекомендовал учителям давать ученикам время для отдыха и смягчать свои наставления, разнообразя их. Самоконтроль – важное качество, и ему должно учить. Но от детей нельзя ожидать, что они будут вести себя «как старые люди, которые абсолютно серьезны»49.

Брак и семья в 1300 году

Экономический подъем высокого Средневековья привел к повышению жизненных стандартов у большей части населения