Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец Страница 62

Так вот, всё связанное с операцией «Дракула» комиссия решила засекретить. У всех выживших взяли подписки о неразглашении. И вдруг кто-то вспомнил про Попеску. Что делать с этим румыном? Его показания, в общем, были не важны, вполне хватало наших, не говоря уже о сведениях из дневника Шульца. Но нежелательный свидетель-иностранец? Потенциальный болтун, – с ним-то как? Поступило два предложения. Первое: арестовать и сослать куда подальше (Воркута, Магадан…). И второе: ликвидировать.

К счастью, члены комиссии поинтересовались мнением моим и Нестерова. И мы, что называется, упёрлись. Зачем убирать немолодого, запуганного, безобидного человека, дальше Брана свой нос не сующего (мои аргументы)? Стараниями Шульца Попеску получил тяжёлый инсульт и вряд ли от него оправится, во всяком случае, в полной мере. И чем он в таком состоянии опасен (аргументы Нестерова)? К тому же, подкрепил Звягин, Попеску известный историк, человек уважаемый, и его исчезновение неминуемо вызовет скандал, нежелательный для нарождающихся отношений с новой Румынией…

Словом, общими усилиями смотрителя отстояли. Он так и не узнал, что мог загреметь, куда Макар телят не гонял, а то и вовсе сгинуть – НКВД шутить не любил и вопросы привык решать радикально… А я ему такие подробности излагать, разумеется, не стал. Просто согласился, что да, уцелели чудом.

– А что касается тайны, домнуле Попеску, то лучше её забыть. Взять и забыть. Понимаете ли, есть вещи, о которых лучше не думать. Не наш уровень, не наши решения. Живём себе и живём, чего зря голову ломать и нервные клетки расходовать? – высказал я мнение в духе образцово-показательного маленького человека.

– Ну, может быть вы и правы…

Попеску разлил остатки цуйки и убрал пустую бутылку.

– Скажите, – произнёс вдруг, понизив голос, – а что с Шульцем? С Барбарой, Магдой? Они живы?

Я лишь отрицательно покачал головой.

– Их казнили?

– Ну, в каком-то смысле… – сказал я скупо. – Их расстрелял мой старшина Ермаков. Так сложилась ситуация, что другого выхода не было.

Не рассказывать же ему подробности…

– Ермаков… – повторил смотритель после паузы. – Это был ваш заместитель? Коренастый человек среднего роста с густыми усами, лет сорока?

– Он самый, домнуле Попеску. У вас прекрасная память.

– Я буду за него молиться, – сказал Попеску твёрдо. – Этот человек спас мир от Дракулы.

3.

Уже стемнело, и в окнах замка загорелись электрические огни. Вот чего так не хватало двадцать один год назад Брану, утопавшему во тьме!

– Мне пора, – сказал я, поднимаясь. – Спасибо за встречу, за угощение, домнуле Попеску. Рад был пообщаться с вами.

– Я тоже… Вы где остановились?

– В Брашове.

Попеску разволновался.

– Но это же далеко! Как вы будете добираться? – Пожевал тонкими губами. – Я попробую вызвать такси. Они у нас капризные, но я скажу, что советский турист отстал от группы… Или у вас плохо с деньгами? Так я одолжу.

– Не беспокойтесь, у меня машина, – сообщил я.

Действительно, за воротами замка меня ждал автомобиль.

Попеску посмотрел с удивлением и некоторым недоверием.

– Машина у туриста? Прямо-таки роскошь… А вы точно инженер, домнуле Вячеслав?

Вместо ответа я засмеялся и погладил его по плечу. Коллеги из брашовского управления «Секурита́те»[15] закрепили за мной машину, однако смотрителю о том знать было необязательно.

Попеску проводил меня. Мы вышли за стену, пересекли ров по навесному мосту, и я огляделся. Всё тот же роскошный газон, тот же первозданный, уже тронутый осенью лес, тот же старый замок у меня за спиной… Только я уже не тот, что двадцать лет назад, и никогда таким уже не буду. Души коснулась мимолётная грусть.

Попеску тронул меня за рукав плаща.

– А скажите, домнуле Вячеслав… – Умолк, словно колеблясь.

Я вопросительно посмотрел на него.

– Скажите, вам жить не страшно? – спросил неожиданно.

Вот так вопрос… Удивил смотритель.

– Мне-то? А почему мне должно быть страшно?

Потупившись, Попеску выдержал паузу.

– Понимаете, я вот подумал вдруг… Ну, ликвидировали вы одного Дракулу, и слава богу. Но сколько на свете Дракул? Другой Дракула приказал сбросить на Японию атомные бомбы. А третий начал войну и уничтожает Вьетнам. Четвёртый, пятый…

Говорил с трудом, угрюмо.

– Всё так, домнуле Попеску. Но что из этого следует?

– В мире мало добра и покоя, зато слишком много зла, домнуле Вячеслав. Я отравлен страхом. Я боюсь жить. Иногда хочется уйти в монастырь…

В запавших глазах и взгляде, устремлённом на меня, было столько тоски, что стало не по себе. Я взял смотрителя за плечо и слегка встряхнул.

– Вынужден с вами согласиться, домнуле Попеску. Чего другого, а зла на земном шаре хватает. Особенно в его западной части. Но, я думаю, это не повод затворяться в монастыре. Решать, конечно, вам…

– Но что же делать? – почти выкрикнул Попеску.

– Как что? – изумился я. – Жить, работать, верить в лучшее, любить… всё, что достойно любви. Рецепт простой. И не сомневаться в одном…

– В чём же?

Я усмехнулся.

– На каждого их Дракулу всегда будет наш Ермаков, – отчеканил чуть ли не по слогам.

С этими словами пожал руку Попеску и зашагал к машине.

Сноски

1

Бань – сотая часть румынской денежной единицы «лея», эквивалент российской копейки.

2

Домнуле (рум.) – господин. Вежливое обращение к мужчине.

3

Дылэно (цыг.) – глупый человек, дурак.

4

Цепеш (рум.) – кол.

5

Раклэ (цыг.) – парень (не цыган).

6

Доамне (рум.) – госпожа (вежливое обращение к женщине).

7

Миху, Михэйце (рум.) – уменьшительно-ласкательные формы мужского румынского имени Михай.

8

Мэ тут камам (цыг.). – Я тебя люблю.

9

Прозекторская – помещение в больнице или госпитале, где производится вскрытие покойников.

10

Оберштурмфюрер – звание в иерархии СС, аналогичное армейскому старшему лейтенанту. Унтерштурмфюрер – звание в иерархии СС, аналогичное армейскому лейтенанту. Гауптштурмфюрер – звание в иерархии СС, аналогичное армейскому капитану.

11

Генрих Первый Птицелов (ок. 876–936 гг.) – с 919 года первый король Германии из Саксонской династии (Людольфингов). Был талантливым правителем и искусным политиком.

12

Унтерменш – пропагандистский термин в идеологии и расовой теории нацизма. Означает «недочеловек».