Картина мира в русской народной традиции - Афанасий Прокопьевич Щапов Страница 57

ἀγαϑὀς δαιμων, κακὀς или πονηρὀς δαιμων, νύμφαι, μοῖραι, κῆρες и проч., у немцев и скандинавов свои elfen, vatten, dockalfur (dunkelelbe, genii obscuri) и hosalfar (dunkelelbe) и проч., так и у славян были особые духи воздушные, поднебесные, дивы, русалки, вилы, град градившие от облака. Под влиянием христианских анографических книг все эти демоны стали признаваться подлунными воздушными злыми демонами и подсолнечными ангелами, так же как у германцев, по словам Гримма, «an sich gleichen liosalfar und svartalfar (döckälfan) hinreichend den christchcen Engeln und Teufels» («Сами по себе льёсальфары и свартальфары (докальфаны) достаточно похожи на христианских ангелов и дьяволов») (D. М., 415). Так в Луцидариусе читаем: «…от земли даже до луны, лукавы дуси, демони ге суть поставлени, человеки от воздуха прельщающе, а от луны даже до звезд пребывают святии ангели, сии суть поставлена, да человеки хранят от лукавых бесов» (Летоп. р. литер. 1, II, с. 44, 1859).

13

За сообщение этих «молитв Нежиту» приношу искреннюю благодарность В. И. Григоровичу. В немецких эпических заговорах и заклятиях ангелы также представляются действующими лицами. См. Grimm. D. M. Bechwörungen, IX и XLVII. Например, Spruch gegen Diebe начинается: Wie Maria im Kindbette lag dre Engel ihr da pflagen: der erste hiess S. Michael, der andere S. Gabriel, der dritte hiess Rafael и проч. S. CXSVI. В заклятии gegen vendsel (gicht, ghedschmerz) также упоминаются 12 gudds engle S. CXLXVIII. Заклятие под № VIII reissegen начинается: ic dir nach sihe, ic dir nach sendi mit minen funf schil flugirin funvi undi funfzic engiti и проч… В заклятии под № IX: Herre Sce Michahel himto wistu N. sin schilt und sin sper. Заклятие feuersegen читается: mein haus das sei mir umbeschwaifen mit engelischen vaifen, mein haus sei mir bedekt engelischen decl. S. CXL.

14

Подобное представление находим и в древненемецкой поэзии:

Da hort mann suss erklingen,

Der Vögelein Geton,

Und auch die Engek sungen

Ihr Melodie das schon – Geschich d. deutsch Kirchenlied, с. 111–112.

15

Записана в Казани, от крестьянина из села Кавалей (русских).

16

Гримм подробно раскрывает это и вообще замечает: кое-кто по аналогии переносит языческий миф на Геттингена, богов на Марию, а духа Эльбы – на ангела. D. M., 5, 10 (Einleitung).

17

Например, в вышеупомянутом сборнике под № 219, в статье о громе и о молнии.

18

Сборн., 861.

19

Сборн., 823: канон Макарию Желтоводскому, ирм. песнь 5. Также в рукоп. жит. Ант. Сийск. в каноне.

20

Сборн., № 804.

21

Мог отчасти иметь влияние на образование народного понятия о пророке Илие как производителе молнии и дождя, следующий апокриф, находящийся в Сборн. Солов. библ., № 844, л. 237 об.: «Илия седмь действ сотвори, яже суть сия: три лета и шесть месяц бездождие наведе, огнь с небеси сведе, дождь сведе, огнем пятдесятные старейшины с области попали». Fabric codex Apocryph., t. 1, Hypamnesticum, s. 193.

22

Сборн. Сол. библ., № 219.

23

Grimm. D. М., S. 117 Точно так же и полухристианские кавказские народы почитают Илию богом грома; осетины почитают огненного, молниеносного змия и также сближают его с Илией, представляя Илию олицетворением, воплощением молненного змия. Klaproths. Reise in den Kaukasis, 2, 601, 606.

24

Так у автора. – Сост.

25

Истор. оч. рус. нар. словесн. Буслаева, 11, 14. Западные теологи Средних веков также представляли Иоанна Предтечу под образом света (lumen et lucerna), предшествовавшего солнцу. Joh Belethe, парижский теолог, около 1162 года так писал в своем сочинении «Summa de divinis officciis»: «…приносятся также (в праздник Иоанна Крестителя) семь факелов, пропитанных горючей смесью, они становятся огнями, которые являются предвестниками истинного света; колесо вращается, показывая тем самым, что, поскольку солнце достигло нижней части пути, оно не может двигаться дальше, но затем солнце опускается, а с ним и слава Иоанна, который должен уйти; Христос нисходит, в полном соответствии с тем, о чем свидетельствует сам [Предтеча], говоря: “Я должен умалиться, дабы возвеличился он”» (ed. 1572, сар. 137, † 256).

В древнерусском книжном учении с именем Иоанна Предтечи соединялась также надежда на довольство и достаток. Так, в одном сказании о двенадцати пятницах сказано: «Пятница пред Иоанном Предтечею – кто сию пятницу поститься будет, тот человек от великого недостатка и скудости сохранен будет» (Историч. оч. слов. Буслаев, I, 504). А во времена язычества такое же представление о сохранении от недостатка и скудости соединялось и с купальскими гаданьями, и теперь народ гадает по Иванову дню: «Сильная роса на Ивана – к урожаю огурцов»; «на Иванову ночь звездно – много грибов будет»; «корми меня до Ивана, сделаю из тебя пана», – говорит пчела, обещая обилие меда.

26

Сборн. послов. чт. Москов. общ. истор. кн. № 4 за 1862 г., с. 986–987.

27

Дополн. к акт. истор. т. I, № 22 Подробности об Иване Купале см. у Снегирева, Рус. прост. праздн., I, у Терещенко, Быт. рус. народа, V в Чт. Моск. общ. истор., № 4, 1846 г. Архив Калачева, 1850 г. кн. 1, с. 33–34, кн. 2, пол. 1, с. XV и проч.

28

Надобно заметить, что день Иоанна Крестителя в Средние века и во всей Европе сопровождался почти совершенно одинаковыми с нашими обрядами. Гримм подробно описывает его под словом Iohannisfeuer. D. Myth., S. 583–593. Martinus de Arles, каноник Пампелунский, в своем сочинении «De superstitionibus» (tract tractatuum, 1544, 9, 133) так писал: «…в день святого Иоанна верные совершают ради удовольствия многие благочестивые дела, например, звонят в колокола и зажигают костры радости, а также выходят рано утром собирать ароматные и целебные травы, которые в это время по природе своей в эту пору исполняются добродетельных качеств. Я своими глазами видел, как в местах, где кончаются дороги, и в полях разводятся некие костры, чтобы в эту ночь к ним не могли подойти колдуны и колдуны. Считается, что дым от воскурения трав, собранных в день св. Иоанна Крестителя, отгоняет