Римская Британия - Евгений Викторович Старшов Страница 54

а самое поместье разграбили, похитив значительную часть доставшихся ей по наследству ценностей, из-за которых она и погибла. Отправившись туда, чтобы отдать ей последний сыновний долг, Агрикола был застигнут в пути известием о выдвинутых Веспасианом притязаниях на верховную власть и, не колеблясь, присоединился к его сторонникам. В начале принципата управление государством и поддержание спокойствия в городе Риме осуществлял Mуциан, так как Домициан был еще слишком молод и возвышение отца использовал лишь для того, чтобы беспрепятственно предаться распутству. Муциан поручил Агриколе произвести набор войска и, после того как тот честно и успешно выполнил это, поставил его во главе двадцатого легиона, медлившего принести присягу на верность Веспасиану, поскольку, как говорили, его прежний начальник склонял воинов к мятежу; справиться с этим легионом оказалось непосильной задачей для опасавшихся его легатов в консульском ранге; не смог укротить его и легат в ранге претора, по своей вине или из-за упорства воинов – неизвестно. Назначенный преемником этих военачальников и получивший предписание наказать непокорных, Агрикола, проявив исключительную умеренность, предпочел сделать вид, будто нашел воинов готовыми к повиновению, а не принудил их стать таковыми. Тогда в Британии начальствовал Веттий Болан, правивший с излишней для столь беспокойной провинции мягкостью. Привыкший к повиновению и умевший сочетать полезное с честным, Агрикола умерил свой пыл и ослабил рвение» («Жизнеописание Юлия Агриколы», 7–8).

Также Тацит упоминает и о Цериале: «Вскоре Британия получила наместником Петилия Цериала. Теперь для способностей Агриколы открылся широкий простор, но сначала Цериал делил с ним только тяготы и опасности, а затем стал делиться и славою: нередко, чтобы проверить его на деле, он отдавал ему под начало часть войска, порою, удостоверившись в успешности его действий, – и большие силы. Но Агрикола никогда не распространялся о своих успехах и не домогался известности; напротив, удачу он приписывал полководцу, замыслы которого, как подчиненный, приводил в исполнение. Таким образом, образцовое повиновение и скромность в речах ограждали его от зависти, но не от соучастия в славе. Сдав легион преемнику, Агрикола возвратился в Рим, и Веспасиан причислил его к патрициям; вслед за тем он назначил его правителем провинции Аквитании; это была блестящая должность и по своему значению, и потому, что она открывала прямой доступ к консульству, к которому Веспасиан и предназначил Агриколу» («Жизнеописание Юлия Агриколы», 8–9).

Преемник Цериала Секст Юлий Фронтин – не менее достопримечательная личность, оставшаяся в истории благодаря двум уникальным литературным трудам, дошедшим до нашего времени. Первый – «Стратегемы», или собрание военных хитростей греков, римлян, карфагенян и пр. – в четырех книгах. Второй – «Об акведуках», поскольку Фронтин был не только военным деятелем, но и талантливым инженером, обобщившим свой опыт водоводных и землемерных работ в вышеназванном сочинении; венцом его гражданской деятельности стала должность верховного смотрителя водоснабжения в Риме. В античном городе Иераполис (ныне Памуккале в Турции), славном как раз своими термальными водами, Фронтин тоже прилично поработал как инженер, памятником чему там доныне стоят «Ворота Фронтина» эпохи Домициана (51–96 гг., правил с 81 г.) – «тройные», меж двух полуразрушенных цилиндрических башен, которые относятся к эллинистическому периоду. Одна из них обрушилась до половины, другая расселась совсем.

Что же касается его «Стратегем», то они веками являлись настоящим учебником будущих полководцев. Сам бывший правитель Британии, взявшись за стилос, писал в предисловии касательно этого труда: «В числе других, интересующихся знанием военного дела, и я занялся его изучением. Достигнув, как мне кажется, достаточных успехов в этом начинании, поскольку это зависело от моего усердия, я полагаю, что проведенная мною до сих пор работа обязывает меня суммировать в кратких записях искусные деяния полководцев, которые греки охватывают одним названием – στρατηγήματα. Благодаря этому полководцы получат в свое распоряжение образцы продуманности и прозорливости, которыми будет питаться их собственная способность самим придумывать и создавать подобные военные планы; кроме того, сравнение с уже проверенным опытом позволит не бояться последствий новых замыслов». Лично о себе он скромно упоминает лишь однажды: «Под руководством императора Цезаря Домициана Августа во время Германской войны, затеянной в Галлии Цивилисом, войско цезаря подходило к отпавшему к Цивилису богатейшему городу лингонов. Последний боялся подвергнуться разорению; но сверх ожидания его не тронули, и он ничего не потерял из своего имущества; он поэтому покорился и передал мне 70 тысяч воинов» («Стратегемы», IV, 3, 14). Свои операции в Британии Фронтин проводил, в основном, средь болот Южного Уэльса.

Перед тем как вплотную перейти к подробнейше обрисованной Тацитом деятельности Агриколы, сменившего Фронтина на посту наместника Британии примерно в 77 г., видимо, следует в общих чертах представить Римскую Британию его времени, поскольку ее вид стал таковым не только благодаря его единоличным усилиям, но уже начиная с деятельности его предшественников, Цериала и Фронтина. В период между царствованиями Веспасиана и Адриана (76—138 гг., правил со 117 г.) Римская Британия была четко разделена на 2 части – военную и гражданскую. Первая представляла собой гористый Уэльс и всю площадь к северу и западу от района Пик до т. н. Римского вала (вала Адриана), шедшего от устья реки Тайн до Карлайла. Периодические проникновения римлян далее на север были кратковременны и в итоге малорезультативны, хотя впоследствии периодически им удавалось продвигать границу на 160 км севернее (до вала Антонина). Вся «военная часть» была покрыта сетью дорог с огромным количеством фортов на них (через каждые 10–15 миль, особенно в совр. Дербишире, Йоркшире и Ланкашире); севернее Йорка (Эборакума) и западнее Честера (Девы) и Карлеона (Иски Селурума) полностью отсутствовали гражданские города, в то время как в этих трех муниципиях размещались три римских легиона. Всего «военную часть» контролировали порядка 40 000 римлян (в каждом форте был гарнизон из 500—1000 человек), оказывая сравнительно мало культурного, экономического и политического влияния на местное население, периодически бунтовавшее вплоть до 200 г. Суровые неплодородные районы могли привлечь завоевателей только полезными ископаемыми. Метко заметил Аппиан Александрийский (95—165 гг.): «Переправившись через Северный океан на остров Британию, по величине большую, чем любой крупный материк, они (римляне. – Е.С.) владеют лучшей ее частью, нисколько не обращая внимания на другую; даже та, которой они владеют, не очень для них выгодна» («Римская история», предисловие, 5). Можно к месту вспомнить и слова Диона Кассия: «Так, сатрапа Тиридата, который поднял мятеж в Армении и убил царя гениохов, а потом даже пригрозил мечом Веру, упрекнувшему его в этом, он (Марк Аврелий. – Е.С.) не казнил, но просто сослал в Британию» («Римская история», LXXII, 14 (2)) – Н. Филдс видит в этом отрывке не просто констатацию факта, а особенность греческого остроумия Диона