Первопроходцы: Новая история географических открытий - Мэттью Локвуд Страница 5

себя мечом по обнаженной груди. Скрелинги обратились в бегство. Этот смелый поступок перед лицом опасности сделал ее легендарным образцом женской силы, хотя два сохранившихся рассказа о ее жизни в Америке расходятся. В «Саге о гренландцах» Фрейдис – это предостережение о том, насколько опасны своенравные женщины[8]; в «Саге об Эрике Рыжем» она олицетворяет материнскую отвагу и самопожертвование. Однако в обеих сагах история ее путешествия обладает непреходящей силой.

И Гудрид, и Фрейдис покинули поселение в Винланде, когда сопротивление местных народов стало слишком ожесточенным. Фрейдис вернулась в Гренландию, где скандинавское поселение с трудом продержится еще четыре столетия, оставаясь самым удаленным форпостом расселения европейцев. Гудрид со своим сыном Снорри обосновалась в Исландии, приняла христианство[9] и, все еще не утолив жажду путешествий, совершила долгое паломничество в Рим. Обе женщины стали легендарными фигурами на родине, и со временем их подлинная история слилась с окружавшими их мифами. Почти тысячу лет оспаривалось само их существование. Более того, факт участия двух женщин в руководстве первыми европейскими экспедициями в Америку нередко истолковывался учеными как подтверждение того, что содержание саг – это вымысел. Лишь в 1960 году, когда норвежский археолог Анна Стина Ингстад обнаружила остатки скандинавского поселения в Л’Анс-о-Медоус, жизнь и деяния Гудрид Странствующей[10] и Фрейдис Эриксдоттир получили историческое подтверждение. Радиоуглеродный метод датирования показал, что поселение относится примерно к 1000 году, а его местоположение довольно точно соответствует описаниям жилья Гудрид и Карлсефни в Винланде. Среди более чем восьмисот предметов, найденных на месте раскопок, археологи обнаружили костяную вязальную спицу, часть веретена и следы ткацкого станка. Поскольку в мире викингов прядением и ткачеством почти всегда занимались женщины, практически не вызывает сомнений, что в поселении Л’Анс-о-Медоус жили и мужчины, и женщины, о чем и свидетельствуют саги о Гудрид и Фрейдис.

Размышляя о соотечественниках, которые плыли на запад через Атлантику в Исландию, Гренландию и Ньюфаундленд, – первых исследователях из Старого Света, ступивших на землю Нового, – один норвежский хронист не находил объяснений, зачем кому-либо подвергать себя такому риску, не имея четкого представления о награде. «Какие люди отправляются в Гренландию и зачем они при этом проходят через такие великие опасности?» – вопрошал он. Единственным объяснением он счел «тройственную природу человека»: «Первый мотив – слава, второй – любопытство, а третий – жажда наживы». Как показывает история, эта сильнодействующая мотивирующая смесь славы, любознательности и жажды наживы и дальше побуждала людей отправляться в неизведанное. Она же служила залогом популярности рассказов о далеких землях – хотя к подобным историям люди зачастую относились с недоверием.

В 1298 году венецианский купец Марко Поло, странствовавший по всему миру, оказался в генуэзской тюрьме. Соперничество между Генуей и Венецией за контроль над азиатскими торговыми путями переросло в войну. Поло прошел по этим путям до самого Китая и обратно. Часть прибыли, полученной от своего путешествия, он отдал на военные нужды Венеции, снарядив корабль под собственным командованием. В одном из боев он попал в плен и провел в нем остаток войны. Судьба распорядилась так, что в дни своего заключения он познакомился с автором популярных рыцарских романов по имени Рустикелло. Чтобы скоротать время, Марко диктовал сокамернику истинную историю своих путешествий, а тот записывал услышанное. «И скажу вам еще: с тех пор, как Господь Бог собственными руками сотворил праотца Адама, и доныне не было такого христианина, или язычника, или татарина, или индийца, или иного какого человека из других народов, кто разузнавал бы и знал о частях мира и о великих диковинах так же точно, как Марко разузнавал и знает»[11], – утверждал Марко в прологе. Он понимал, что найдутся сомневающиеся – такие люди существовали всегда, – поэтому сразу же давал понять читателю, что все описанные им чудеса реальны: «Всякий, кто эту книгу прочтет или выслушает, поверит ей, потому что все тут правда».

По утверждению Марко, его путешествие на восток с отцом и дядей заняло три с половиной года. Их путь пролегал мимо заснеженной вершины горы Арарат в Армении, где, по преданию, покоится Ноев ковчег, через Грузию и Мосул в Багдад, столицу халифов и город ученых. Отправившись из Багдада, Поло пересек некогда могущественную Персию, странствуя по земле, на которой есть «финиковые дерева и много птиц… попугаи и иные, на наших не похожие птицы», и добрался до крупного порта Ормуз, где «ветер жаркий, человека убивает». Из Персии Поло направился на север и восток, к высоким горным хребтам: «Отсюда три дня едешь на северо-восток, все по горам, и поднимаешься в самое высокое, говорят, место в свете». «Через три дня, как я говорил, сорок дней едешь на северо-восток и восток все через горы, по склонам гор, и во всю дорогу нет ни жилья, ни пастбищ», – описывал путешественник[12].

Марко рассказывал об огнепоклонниках в Персии и облицованных золотом горных храмах, где монахи шептали молитвы перед лежащим идолом какого-то неизвестного Западу безмятежного бога. Он излагал истории о далеких царствах, где все еще правили потомки Александра Македонского, и о бескрайних пугающих пустынях, где игра света рождает удивительные иллюзии, а «люди слышат голоса духов». Упоминал великие города Шелкового пути, которому положил начало Чжан Цянь более четырнадцати веков назад; теперь же он связывал Азию и Европу пуповиной торговли через города Яркенд, Хотан и Кашгар, и караваны верблюдов развозили экзотические богатства Востока по всему свету. Марко Поло описывал холмистые азиатские степи, среди которых Чингисхан ковал свою империю. Он даже утверждал, что преклонил колени перед наследником Чингисхана, могущественным Хубилай-ханом, в его летнем дворце в Шанду.

Поло рассказал, как несколько лет служил Хубилай-хану, упомянул бумажные деньги, совершенно не похожие на золотые и серебряные монеты, бывшие в ходу на его родине, и черные камни, которые «выкапывают… как руду, и горят они, как дрова». Он вспоминал огромные города, в сравнении с которыми Венеция и Рим казались деревнями, – имперское великолепие столицы Канбалук (Ханбалык, ныне Пекин) и непревзойденную славу города Квинсаи (Кинсай, ныне Ханчжоу). Все это казалось романтической историей и сказкой – даже самому путешественнику.

После освобождения Марко Поло из тюрьмы рукопись его книги обрела популярность: его истории быстро распространились по всему континенту. Увлекательные рассказы изобиловали приключениями, однако мало кто считал их правдой. «Марко-миллионщик» стал обычным персонажем венецианских карнавалов, комической фигурой, олицетворяющей претенциозность и напыщенность. Даже в далекой Англии имя путешественника стало синонимом преувеличения. Всю жизнь истории, поведанные им, подвергались сомнениям, и, даже когда в 1324 году Марко лежал на смертном одре, его друзья умоляли его сознаться во лжи и признать, что его рассказы о Персии и Индии, Китае