Пост-Америка: как и почему меняются США - Максим Александрович Сучков Страница 47

В 1973 году Америка пережила нефтяной кризис, запомнившийся гражданам длинными очередями за бензином. В результате этого опыта американцы по всей стране стали предлагать смелые инновационные решения по экономии энергии и развитию технологий возобновляемой энергии. Демократы попытались сыграть на этом в период второй избирательной кампании Джимми Картера. К тому моменту Картер подписал важный Закон о контроле за открытыми горными работами и рекультивации земель, регулировавший разработку месторождений открытым способом. Это представляло демократов прогрессивными нормотворцами в деле охраны окружающей среды. В 1979 году Картер пошел еще дальше и разместил на крыше Белого дома 32 солнечные панели. Их энергии хватало лишь на то, чтобы подогревать воду на кухне резиденции главы государства, но сама задумка добавила демократам популярности среди «прогрессивных избирателей» – для того времени это действительно выглядело стильно, модно, молодежно. Впрочем, все эти новомодные инициативы не помогли Картеру переизбраться: захват американских заложников в Иране под занавес президентства привел его к разгромному поражению на выборах 1980 года. Республиканец Рональд Рейган победил с впечатляющим результатом в 489 голосов выборщиков против 49.

Первым делом новый республиканский президент распорядился убрать те самые солнечные панели, считая их «неудачной шуткой» предшественника, и дал зеленый свет тотальной эксплуатации ископаемого топлива. Критики экополитики Рейгана язвительно шутили, что вся политика республиканцев в отношении охраны окружающей среды заключалась «в расчистке кустарников и сборе опавших веток». Рейгана все эти шумы не сильно отвлекали, ему нужно было побеждать в холодной войне, и делать это можно было только развязав себе руки в деле добычи ископаемого топлива.

Руководить Агентством по охране окружающей среды была назначена Энн Горсач, которую демократы прозвали «фанатиком антиэкологической повестки». Горсач начала делать в Агентстве примерно то же, что делал Илон Маск во второй администрации Трампа: за 22 месяца своего пребывания на посту главы Агентства она сократила общее количество сотрудников, урезала его бюджет более чем на 20 %, уменьшила количество дел, возбужденных против предприятий, загрязняющих окружающую среду, смягчила положения Закона о чистом воздухе и одобрила распыление пестицидов ограниченного использования (по официальной версии – в целях борьбы с вредителями и повышения производительности сельского хозяйства). Однако даже тогда, в середине 1980-х, когда расхождения между республиканцами и демократами по экополитике начали усиливаться, представители обеих партий настаивали на создании нормативных регуляторов для системы управления экополитикой.

Спустя 22 года другой республиканский президент, Дж. Буш – младший, частично реабилитировал однопартийцев в глазах экоактивистов. При нем в корпусе техобслуживания Белого дома даже были установлены две системы, работавшие на солнечных батареях. Символический эффект от них был меньше, чем в свое время от панелей Картера, зато практической пользы больше – батареи позволяли обогревать бассейн и спа-комплекс Белого дома. Другой республиканец, Джон Маккейн, кандидат в президенты на выборах 2008 года, тоже хотел заработать политические очки на этой теме и выступил спонсором нескольких крупных двухпартийных законопроектов.

И все же в этой гонке «солнцепоклонников» последнее слово пока за демократами. Барак Обама, для которого экологическая повестка стала одной из центральных тем его президентства, вернул на крышу Белого дома солнечные панели – в шесть раз мощнее картеровских – и установил по периметру прилегающей территории энергосистемы, перерабатывающие солнечный свет в электричество. В результате сегодня около 43 % потребляемой Белым домом электроэнергии – продукт солнечного света.

Придя в Белый дом, администрация Байдена поставила новую национальную цель – сократить выбросы на 50–52 % по сравнению с уровнем 2005 года к 2030 году и официально закрепить ее в Обновленном национальном вкладе (ОНВ) в рамках Парижского соглашения. Такие высокие обязательства ужаснули даже некоторых сторонников Байдена, однако вслух возмущаться никто не решался – это означало бы подыгрывать в целом скептическому настрою республиканцев в отношении экополитики.

Нынешний хозяин Белого дома, Дональд Трамп, считает глобальное потепление выдумкой либеральных активистов. Но его пренебрежение к экологическим проблемам обусловлено не просто «неверием в науку и исследования», как утверждают оппоненты действующего президента. На самом деле такое отношение – часть все той же политической философии Трампа по превращению Америки в «снова великую». Для этого, полагает Трамп, необходимо «деконструировать административное государство» и высвободить ресурсы для интенсивного промышленного роста. В этой схеме ограничения экологов – помеха.

Став президентом, Трамп вывел США из Парижского соглашения по климату, сократил финансирование Агентства по охране окружающей среды на 31 % и отменил фактически все основные экоинициативы Обамы – нормативы выбросов для электростанций, ограничения на выброс метана, федеральный мораторий на добычу угля и программу минимизации социальных издержек от углеродных выбросов. По всем этим направлениям республиканцы предложили собственные политики. Правда, пройдет несколько лет, прежде чем они серьезно повлияют как на экономику, так и на окружающую среду. Последние годы в бюджете страны статья расходов на экологию (обычно она идет в связке с энергетикой, хоть и не заявлена в таком виде) получает около 3 % средств.

В целом в национальных опросах климатическая повестка представляется одним из ключевых сюжетов, разделяющих американцев. Исследование Чикагского совета по международным делам выявило, что наиболее спорных вопросов в этой области три: вера граждан в климатические перемены как угрозу национальной безопасности; необходимость для США брать на себя лидирующую роль в теме экоповестки; и внимание, которое должно уделяться этой проблеме руководством страны во внутренней политике. Хотя 75 % опрошенных считают, что «в какой-то мере» или «очень» важно, чтобы США играли первую скрипку в деле борьбы с изменением климата, ровно половина – 52 % опрошенных – рассматривают угрозу изменения климата как «критически значимую» для интересов Америки на горизонте 10 лет[286]. Особенный скепсис демонстрирует именно республиканский электорат. Если в 2008 году глобальное потепление беспокоило 41 % республиканских избирателей, то в 2017-м – только 29 %. У демократов тенденция обратная: в 2008-м значимой эту проблему считали 77 % избирателей, а спустя девять лет – уже 88 %.

Впрочем, не стоит думать, что республиканцев защита окружающей среды вообще не волнует. Громким разговорам о вселенских бедствиях и неминуемом апокалипсисе они, скорее, предпочитают более конкретную, целевую политику в этой области с понятными бюджетными приоритетами и осязаемым конечным результатом, который должен обеспечить Америке глобальное доминирование. Острее всего разногласия республиканцев и демократов по поводу того, кто именно должен играть главную роль в борьбе с глобальным потеплением. Больше половины республиканцев (56 %) убеждены, что основные усилия должны предпринимать крупные корпорации и промышленные предприятия, и лишь четверть сторонников партии «слонов» считают, что это должно быть приоритетом для президента или конгресса. Но, как и демократы – только в меньшем количестве, – республиканцы поддерживают ограничения на выбросы CO2 угольными электростанциями,