Пост-Америка: как и почему меняются США - Максим Александрович Сучков Страница 46

популярной в 1970-х советской книге о Соединенных Штатах «Земля за океаном» верно изложена суть проблем экологического состояния континента, тревоживших американцев в ту пору. Не без издевки, характерной для великодержавного противостояния того времени, советские журналисты замечали: «Дымок пожара дальновидные люди разглядели еще у верстового юбилейного столбика. Среди них был сам президент Теодор Рузвельт… Пером Рузвельта скреплены государственные акты, спасавшие от дальнейших „побед“ некоторые островки природы, защищавшие диких животных. Но эта „тревога о птичках“ для многих была не колоколом, а всего лишь звоном бубенчика.

Тяжело груженный состав индустрии, без тормозов, не признаваемых частным предпринимательством, набирая скорость, двигался под уклон… Все, что питало Америку и было фундаментом ее процветания, „вдруг начало расползаться, как изношенная одежда“. Колокол о пожаре зазвонил еще при Кеннеди. Тревога не утихала при Джонсоне. Президент Никсон, поначалу „не слишком внимательно слушавший крики опасности“, сам взялся раскачивать колокол… „У нас есть еще одно десятилетие, чтобы найти средство спасения, если мы хотим выжить“, – так думает Барри Коммонер, авторитетный ученый-эколог, „знающий всю проблему до дна“»[282].

Первые дискуссии о комплексе вопросов, сведенных в емкое выражение «проблемы окружающей среды», начались в Соединенных Штатах еще в начале XX века. Довольно быстро сформировались три «школы мысли».

Приверженцы подхода «надо самоустраниться» настаивали, что частные предприятия вольны поступать с побочными продуктами своего производства как им вздумается, и ни государство, ни общество не вправе их за это осуждать или тем более наказывать.

Сторонники сохранения окружающей среды (environmentalists) с характерным обожествляющим подходом к природе предлагали ряд конкретных ограничительных мер по природопользованию. Их философия оставляла американцам мало шансов на развитие неосвоенной в хозяйственных нуждах территории и продолжение бурной деятельности там, где уже были вложены средства (в том числе правительственные).

Третий подход, главными адвокатами которого были тогдашний президент Теодор Рузвельт и его сотоварищи, предполагал консервирование (conservationism) природных зон и недр, чтобы максимально эффективно и подконтрольно использовать их в целях экономического развития Америки.

После мировых войн, вопросы экологии не входили в число наиболее заметных в политической повестке США. Лидеров и большинство населения гораздо больше волновало противостояние с СССР, гонка космических и ядерных технологий, угроза распространения коммунизма в Западное полушарие, корейская и вьетнамская войны. На внутреннем фронте программы политических партий фокусировались на развитии экономики, десегрегации цветного населения и борьбе за гражданские права. Лишь природные катаклизмы периодически заставляли активистов – реже политиков – обращаться к теме защиты окружающей среды.

Постепенно эта тема аккумулировала в себе как минимум десяток крупных проблем – загрязнение, перенаселение, вырубку лесов, разработку полезных ископаемых, изменение климата, использование пестицидов и т. п., – вокруг которых формировались свои группы интересов и начали крутиться большие деньги. Информационные кампании против конкурентов и прорывные научные исследования вызывали серьезные сдвиги в регулировании отдельных отраслей промышленности. Одним из таких исследований, наделавших много шума, стала изданная в 1962-м работа Рейчел Карсон «Безмолвная весна». Она положила начало крестовому походу против пагубного влияния ядохимикатов и фактически способствовала запрету на использование инсектицидов в сельском хозяйстве, а также учреждению в 1970-м Агентства по охране окружающей среды (EPA)[283]. Качество воздуха, масштабы нефтяных разливов у побережья Калифорнии и общий уровень загрязнений в Америке к тому времени действительно были катастрофическими.

В то же самое время американцы окончательно стали «нацией на колесах»: междугородное железнодорожное сообщение и городской общественный транспорт окончательно проиграли битву автомобилю. Притом что к началу 1980-х годов один автобус по объему пассажирских перевозок заменял 35 автомобилей, а один трамвай или вагон метро – 50. Но и их, как до этого трамваи с троллейбусами, задушили лоббисты автомобильных и нефтяных монополий. Главным тараном выступала автомобильная корпорация «Дженерал моторс».

В 1930-х годах компания скупила трамвайные компании в 45 городах, включая мегаполисы Нью-Йорк и Филадельфию[284]. Вскоре трамваи отправились на свалку, рельсы по улицам городов были демонтированы, а по новым дорогам поехали автобусы. Спустя какое-то время та же участь постигла большинство автобусов. Критики такого подхода называли автомобиль «троянским конем» общества потребления Америки. Сегодня выбросы углекислого газа от автомобилей являются одной из главных проблем в системе борьбы с изменением климата.

В 1971 году убыточные пассажирские железнодорожные перевозчики были объединены в государственную компанию «Эмтрэк» (Amtrack). Со дня своего основания финансирование компании было предметом многочисленных споров в конгрессе, стоимость билетов вызывала возмущение пассажиров, а вопросы ее рентабельности всегда держали судьбу «Эмтрэк» в подвешенном состоянии. Даже в то время по качеству инфраструктуры и сервиса американские поезда называли «машиной времени, уносящей в прошлое». С тех пор мало что изменилось. Американцы с завистью смотрят на высокоскоростные поезда в Китае и Японии, но построить у себя такие же железные дороги и пустить по ним такие же поезда кажется чем-то недостижимым.

Меньше чем за десять лет экополитика стала важным вопросом американской внутриполитической жизни, и в 1970-х годах по этой теме демократы и республиканцы работали сообща. В это время благодаря двухпартийному подходу в конгрессе было принято рекордное по тем временам количество законов об охране окружающей среды – 30. В частности, сенат единогласно принял исторический Закон о чистом воздухе. Ставший правовой основой для всех инициатив демократов в области защиты окружающей среды, тогда он прочно опирался на поддержку обеих партий. Принятие в 1972 году Закона о чистой воде также прошло в условиях двухпартийного единения. После того как президент-республиканец Ричард Никсон наложил на законопроект вето, сочтя его слишком затратным, конгрессмены в обеих палатах проголосовали за преодоление президентского вето (в сенате 12 голосов против и 53 голоса за, 17 из которых были однопартийцами Никсона).

Вся эта совместная работа имела целью укрепить мировое лидерство США, как тогда писали, «в борьбе за чистый воздух и чистую воду». Конгресс установил порядок принятия профильных решений в федеральном правительстве: это означало, что выработка и принятие экономических решений теперь должны были включать оценку краткосрочных и долгосрочных последствий воздействия на окружающую среду, а альтернативы предлагаемым правительством действиям в этой сфере требовали всестороннего рассмотрения и оценки. Многие другие страны смотрели на США как на законодателя мод и в области экологической политики и энергетики и поспешили адаптировать ряд американских законов под собственные реалии.

Американские политики быстро поняли, что экологическая тема становится новым способом мобилизации электората. От двухпартийного сотрудничества демократы и республиканцы перешли к межпартийному противостоянию за «апроприацию» этой темы в качестве «своей». Никсон подписал основополагающий для Америки Закон о национальной политике в области охраны окружающей среды (NEPA) и назначил главами Агентства по охране окружающей среды (EPA) двух авторитетных республиканцев – сперва Уильяма Рукелсхауса,