Картина мира в русской народной традиции - Афанасий Прокопьевич Щапов Страница 4

или пониманию простого народа, весьма полезно и даже нужно нашим естествоведам знакомиться с историей народного миросозерцания и суеверия. Недаром такие западные ученые, как например, Кювье[1], Араго, Изидор Жоффруа Сент-Илер, Шлейден и другие, издавая свои популярные естественные книги или чтения, прибегали к истории естествоведения и суеверия и даже сами излагали ее. Для наших ученых-естественников представляют весьма важный и обильный материал для изучения народных естественных заблуждений и суеверий такие, исстари распространенные в народе, книги и сборники, как например, астрономии, географии, космографии, громовники, лечебники, травники, зелейники, цветники, словари XVI и XVII столетий и проч. Все эти и подобные старинные источники народного естествоведения ждут критического разбора специалистов-естествоиспытателей.

Для того чтобы знать, какие умственные и нравственные болезни лечить в народе посредством просвещения, занимающиеся историей русской жизни и литературы, с своей стороны, также должны, во-первых, приводить в ясность ту сумму разнообразных понятий о природе и физической жизни человека, какую накопил наш народ в своем миросозерцании в течение тысячелетней жизни; во-вторых – указывать в истории и литературе те источники, из которых народ заимствовал свои понятия, верования или суеверия и предрассудки; в-третьих – исторически раскрывать удобства или неудобства, плодотворность или бесплодность, пользу или вред тех или других, изведанных в нашей истории, способов и источников народного образования; и, наконец, исторически определять влияние исстаринного, векового миросозерцания народного на современное состояние народной умственной жизни, а отсюда отчасти – и характер, и потребности так насущно необходимого теперь народного просвещения, и проч. С такою мыслью мы, еще в 1859 году, занялись собранием материалов для исторических очерков народного миросозерцания и суеверия. К сожалению, работа наша неожиданно была прервана. Только два очерка, и то в отрывках, были напечатаны в «Православном собеседнике», именно: очерк народного христиански-космогонического миросозерцания и взгляд древнерусских, преимущественно простонародных, пустынножителей на природу. Самый первый очерк, составляющий введение, именно очерк религиозно-языческого или мифологического славяно-русского миросозерцания, остался в рукописи у студентов Казанского университета. Остальные, готовые очерки, какие сохранились под руками, теперь считаем небесполезным постепенно напечатать, не придерживаясь строго систематического порядка. Не имея под руками прежних источников, какие представляла в Казани Соловецкая рукописная библиотека, и не имея прежней возможности свободно заняться обработкой всех добытых тогда материалов, предлагаем очерки в том виде, как они были первоначально составлены.

На первый раз предлагаем краткий очерк влияния библейско-византийской санктологии и пневматологии на народное миросозерцание. В ряду других очерков, в полном цикле народного миросозерцания, этот очерк необходим. Затем следуют очерки мистико-символического народного миросозерцания, особенно укоренившегося у некоторых сект народных, например у людей божиих, очерки земледельческого миросозерцания, очерки народных громовников, травников, зелейников и проч.

I. Влияние библейско-византийского учения об ангелах и святых на народное миросозерцание

Известно, что церковные учители Древней Руси строго преследовали народные мифологические воззрения на природу как «бесовские мечтанья», искореняли все эти живые эпические образы народного миросозерцания – естественные выражения младенческой фантазии народа. На место того они укореняли в народные понятия или библейские изображения природы, библейскую физику, или мнения и воззрения отцов и учителей восточновизантийских. Сами они, как воспитанники церковно-византийской школы, учились христианскому миросозерцанию вполне по библейским и византийским источникам. Древнерусские книжники, писатели и учители почерпали понятия о мире, во-первых, из книги Бытия, псалмов Давида и вообще из книг библейских; во вторых, из разных греко-восточных толкований на книгу Бытия и на псалмы, особенно из толкования на книгу Бытия Епифания Кипрского, из Шестоднева[2] Василия Великого, из переделки его Шестоднева Иоанна Экзарха Болгарского, из толкования Афанасия Александрийского на Псалтирь, из творений Григория Богослова, из книги «Небеса» Иоанна Дамаскина; в-третьих, из богослужебных книг, в которых вполне выразилось восточно-библейское миросозерцание; в-четвертых, из византийских космографий, хронографов, палей и т. п. Церковные писатели последующих веков прибавляли к этому некоторые другие, более специальные источники. Так, например, Кирилл Белозерский читал и списывал статьи из Галена[3] о происхождении грома и молнии, о падающих звездах, об устройстве Земли, о землетрясениях, о четырех стихиях, о морях и проч. В 1384 году (Татищ. Ист. IV, 313) Димитрий Зограф перевел с греческого на русский язык сочинение Георгия Писиды «Похвала Творцу мира», книгу, весьма обильную средневековыми и преимущественно восточными сказаниями и понятиями о природе, о разных ее явлениях и предметах. Около половины XVI века встречается в рукописях восточновизантийское землеописание Козмы Индикоплавта[4], под заглавием «Книга, нарицаемая Козма Индикоплов, избранная от божественных писаний благочестивым и повсюду славным Кир Козмою»[5]. Из этих и подобных источников древнерусские книжники-учители заимствовали понятия о природе, преимущественно из книг библейских и святоотеческих, и на основании их старались искоренить мифологические начала народного миросозерцания и поучать народ библейско-византийскому мировоззрению. Не раскрывая в подробности борьбу и смешение народных мифологических понятий с библейско-византийским учением, мы в настоящем очерке рассмотрим только, как встретились старые зооморфические и антропоморфические олицетворения сил и стихий природы с церковным учением об ангелах, святых и в какую форму под влиянием этого учения видоизменились. В этом отношении византизм особенно выпукло отразился на умственной жизни нашего простого народа и навеял целую массу своеобразных понятий и суеверий.

Картина мира из Христианской топографии Козьмы Индикоплова

Стараясь уничтожить народную веру в зооморфическую и антропоморфическую олицетворенность сил, стихий и явлений природы, церковные учители внушили народу, на основании греко-восточного христианского мировоззрения, что над каждой стихией, над каждым явлением природы Бог поставил особых духов, ангелов. Так, в церквах русских с XI века читалось народу толкование Епифания Кипрского на книгу Бытия, где подробно раскрывается мысль, что ангелы приставлены управлять стихиями и явлениями природы. Толкование это, особенно то место из него, где говорится об ангелах грома, молнии, ветра и проч., переписывалось в многочисленных сборниках и занесено было в такие сборники, которые преимущественно или даже исключительно наполнены статьями народного чтения. Так, например, читаем в Соловецком сборнике под № 993: «Епифания Кипрского архиепископа сказание, как Бог сотвори от начала до седьмого дни: в первый день небеса вышняя и землю и воду, от них же есть снег и град, и лед, и роса, и дух, и служащий пред ними суть сии ангелы: ангел духом и буре, ангел облаком и мгле и снегу, ангел студени и зною, и зиме, и осени, и всем духом, ангел земли, тьме» и проч.[6] Мысль эта, развитая учителями греко-восточными и сообщенная в их творениях славяно-русской церковной письменности, с самых первых веков стала догматом для наших книжников. Уже летописец Нестор с полною