Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец Страница 4

Озадаченно сдвинув густые брови, Алексей Иосифович углубился в письмо.

– «Податель сего капитан военной контрразведки Рязанцев Виктор Петрович…» – прервавшись, недоумённо взглянул на меня. Я ответил кивком головы. – Гм!.. «…командирован в Царицын Саратовской губернии для проведения специальных действий и мероприятий негласного характера. Ввиду особой важности порученного задания должностным лицам города предлагается оказывать капитану Рязанцеву В.П. по его запросам всё необходимое содействие. Подпись: начальник особого делопроизводства при отделе генерал-квартирмейстера Генерального штаба министерства обороны генерал-майор Монкевиц…»

Закончив чтение, Остен-Сакен положил оба письма рядом. Усмехнулся. Разгладил усы.

– Получается, первое письмо липовое? – деловито осведомился он, закуривая длинную папиросу.

– Скажем так, это письмо для прикрытия моего приезда в город, – пояснил я. – Не могу же я нагрянуть и заняться своими делами с бухты-барахты. У обывателей сразу вопросы: кто, почему, зачем? А так – корреспондент столичной газеты готовит серию материалов, а для этого разъезжает, встречается, беседует…

– Да ясно, ясно, – отмахнулся Алексей Иосифович. – Очерков, значит, не будет…

Я лишь виновато развёл руками: мол, простите великодушно.

– А прибыли вы, должно быть, из-за Данилова? – сказал вдруг Остен-Сакен.

Я молча кивнул. Умён был градоначальник и соображал быстро. Да, я приехал из-за Данилова. Хотя и не только из-за него.

Тело майора Данилова нашли в одном из бесчисленных городских оврагов рядом с Волгой. Обнаружили его окрестные мальчишки, спозаранку собравшиеся на рыбалку.

Почти одновременно, однако в нескольких верстах (и тоже в овраге), нашли ещё один труп. Покойного опознали как Парфёна Сорокина, и был Парфён при жизни побирушкой. Сидел на папертях многочисленных царицынских соборов, ходил по дворам и просил подать Христа ради – тем и жил.

Царицын город немаленький, и случалось в нём всякое. Но два убийства подряд – это что-то из ряда вон. И хотя на первый взгляд преступления между собой были не связаны, связь между ними всё-таки существовала, хотя и не очевидная, практически никому не известная.

Майор Данилов был сотрудником контрразведки, моим коллегой и старым товарищем. Парфён Сорокин – его осведомителем. Считать одновременное убийство обоих простым совпадением моё начальство отказывалось, и в этом я был с ним полностью согласен. Не бывает таких совпадений. Да и убили одинаковым способом – ножом в сердце, ударом со спины. А учитывая характер долгосрочного задания, которое Данилов выполнял в Царицыне, я приблизительно догадывался о мотивах расправы. И от этого становилось ещё тревожнее.

Само собой, соображениями насчёт убийства я с Остен-Сакеном делиться не стал. Ни к чему. Сказал о другом:

– Как вы догадываетесь, Алексей Иосифович, задача мне поставлена секретная. (Голова даже замахал руками: мол, всё понимаю.) Я – человек государев и дело у меня соответствующее. Излишне говорить, что ни малейшей огласки оно не терпит. Представляюсь вам в истинном качестве лишь по необходимости и всецело полагаюсь на вашу порядочность…

– Это вы насчёт того, чтобы я не болтал лишнего? – перебил Остен-Сакен. – Обещаю, даже не думайте. – Потёр кончик носа. – Так чем я могу помочь? Вы же не просто так себя рассекретили.

– Для начала отдайте зарегистрировать в канцелярии письмо из редакции, – попросил я. – Пусть все знают, мол, в город прибыл столичный журналист из влиятельной газеты, чтобы воспеть Царицын. Так сказать, укрепим легенду прикрытия. Хорошо бы и вам между делом в том или ином обществе похвастаться, что, дескать, целые «Санкт-Петербургские ведомости» обратили на нас внимание. По городу такие вести быстро разойдутся.

– Это несложно. Дальше?

– Прошу с завтрашнего дня выделить мне для разъездов по городу и окрестностям экипаж. Лучше закрытый. Мотив простой: создать журналисту все условия для работы, лишь бы потом написал, как надо. Может, недели на две-три, а то и на три-четыре, – как пойдёт.

– Решим. Дальше?

– Завтра в первой половине дня прошу пригласить к себе полицмейстера, а во второй – командира Аварского пехотного полка, который у вас расквартирован. Предлог любой. На встречах буду я. Представите меня им как есть, а я уж переговорю с обоими по своим делам.

– Снова рассекретитесь?

– А куда деваться? Их помощь наверняка понадобится. Возьму слово, что не разгласят…

– С редактора газеты, который вам дал письмо, тоже взяли слово?

– Взяли, взяли. Хотя из патриотических соображений он не возражал. Знает, что не в бирюльки играем.

– Ну, и молодец! – подытожил Остен-Сакен. – А я так и вовсе лицо должностное.

– В дальнейшем могут возникнуть и другие просьбы, – предупредил я.

– Возникнут – не стесняйтесь…

С этими словами он вызвал секретаря и вручил ему редакционное письмо для регистрации. А заодно велел пригласить на десять часов завтрашнего утра полицмейстера Подшибякина и на два часа пополудни командира пехотного полка полковника Буймистрова.

3

На первом этаже «Столичных номеров» располагались магазины, ресторан и даже товарная биржа. Ну, биржа меня не интересовала, а в ресторан я вечером спустился, чтобы поужинать и обдумать дальнейшие действия.

Расторопный официант принёс мне соленья, расстегаи, осетрину с хреном и предупредил, что бифштекс надо будет обождать минут двадцать. А чтобы не скучалось, щедро украсил стол графинчиком с коньяком. Однако, несмотря на соблазнительные запахи и вид закусок, мысли мои от гастрономии были далеки.

Данилов проработал в Царицыне около восьми месяцев. Его задачей было негласно надзирать за строительством артиллерийского завода на северной окраине города. Подчеркну: негласно. Официальная охрана объекта, разумеется, существовала и работала. Но в её ведении находилось лишь поддержание порядка и недопуск на стройку посторонних. Главным она не занималась – не её компетенция.

Дело в том, что по сведениям нашей службы, к строительству завода проявляла большой интерес разведка Германии – вот главное. Данилов должен был обеспечить секретность и безопасность объекта в целом. С учётом масштабов стройки задача выглядела неподъёмной. Около трёх тысяч рабочих, почти пятьсот конторщиков, тридцать инженеров, – под неформальный присмотр надо было взять целую армию. А то, что в рядах этой армии затаились вражеские лазутчики, сомнений не вызывало.

В помощь Данилову в Царицын направили ещё одного нашего сотрудника – поручика Бабушкина. Оба они формально были прикомандированы к штабу Аварского пехотного полка, расквартированного в Царицыне, но при этом работали совершенно автономно. Тем не менее завтра, на встрече с командиром полка полковником Буймистровым, я рассчитывал получить кое-какие сведения касательно своего погибшего товарища. И, само собой, планировал встретиться с Бабушкиным.

Завтра же я ожидал приезда своего помощника. Рассудив, что одна голова хорошо, а вторая не помешает, Монкевиц распорядился придать мне в помощь прапорщика Афонина из оперативного подразделения. Я только обрадовался. Надёжный мужик Алексей Афонин отличался пудовыми кулаками, быстро соображал и умел фотографировать. Роль