Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 33

видимо, тоже освобождали от ответственности, так как Кнут добавляет: «До сих пор случалось, что ребенка, лежащего в колыбели, хотя он никогда не пробовал пищи, жадные люди почитали виновным, как будто он способен поступать по своему разумению. Но впредь я строго запрещаю это…»44

Англосаксонские законы позволяли вдовам растить своих детей, но только под опекой родственников мужа. Законы Ине Уэссекского постановляют, что вдова «должна иметь свое дитя при себе и воспитывать его» на выделенные для его содержания деньги, имея «корову летом, быка зимой», и «родственники обязаны отвечать за родительский дом, пока ребенок не повзрослеет»45. Короли Кента Хлотарь и Эдрик в своих законах предусматривали такие же условия: одного из родственников сироты назначали его опекуном, «чтобы следить за имуществом, пока ребенку не исполнится десять лет»46. Правовые нормы более позднего времени, защищающие вдов, показывают, что те находились под опекой, но детали остаются неясными47.

Несмотря на материальные соображения, которые всегда наличествуют при заключении брака, из хроник можно по крупицам собрать свидетельства любовных отношений между супругами. Беда сообщает, что матери Хильды, знаменитой в VII веке аббатисы монастыря Уитби, приснился кошмарный сон, в котором она «искала… но нигде не могла найти» своего изгнанного мужа48. Еще один персонаж VII века, описанный Бедой, Хильдемер, друг святого Кутберта, заботился о своей потерявшей рассудок жене и плакал, когда понял, что та умирает49. Помимо этого, Беда описывает радость короля Нортумбрии Эдвина, узнавшего, что его молодая жена родила ребенка «благополучно и без боли». Эдвин, отмечает Беда, «возблагодарил своих [языческих] богов», но ребенка крестили как христианина, первым в Нортумбрии50.

Среди упомянутых в литературе примеров супружеской любви – отрывок из тех же «Гномических стихов», в котором описана подносившая супругу кубок жена:

…а жене желанен,

супруге фризской,

корабль на якоре,

челн причаленный, —

встречает долгожданного

мужа-кормильца,

домой приводит,

сымет платье с него просоленное

отстирать и несет ему новое,

суша – мужу веселье,

все, что любит, имеет…51

Для определения отношений между мужем и женой литературные источники часто используют англосаксонское слово freondscype. Оно обозначает нечто большее, чем близкое ему современное «дружба», хотя это и не страсть; вероятно, ближе всего по смыслу слово «привязанность».

* * *

В литературе также встречаются мимолетные упоминания о чувствах родителей к детям. В «Беовульфе» мы читаем о Хильдебург, оплакивающей своего погибшего сына, и дяде Беовульфа, короле Хределе, «потрясенном горем», когда один из его сыновей убивает другого. Отец не в силах отомстить убийце, видя «чада тело / на древе смерти / в удавке пляшущее, / горько сетует…». Наконец Хредель «людские радости отринул» и ушел из жизни52.

Стихотворение из «Эксетерского кодекса» «Судьбы человеческие» описывает воспитание ребенка:

Случается часто по воле Божьей,

муж и жена приводят посредством рождения

ребенка в мир, его услаждают,

холят, лелеют до срока,

наступающего за чередой лет, когда юные члены,

подвижные конечности, наконец вырастают.

Хоть отец и мать носят его и гуляют с ним,

заботятся и питают, один Господь знает,

что принесут годы взрослеющему мальчику.

А годы могут принести несчастья:

серый бродяга на вересковой пустоши,

волк, может сожрать его, и мать

будет оплакивать смерть, над которой человек

          не властен.

Другого огонь атакует в пожаре;

жестокое пламя, жгучие красные языки…

          женщина будет рыдать,

видя, как огонь поглощает ее сына53.

Житие святого Кутберта Беда дает нам возможность мельком взглянуть на детство в VII веке. Хотя родители Кутберта, видимо, были крестьянами (он начал жизнь пастухом), «в детстве у него была нянька» – женщина, которую он «привык… называть матерью» и, став взрослым, часто навещал. До восьми лет, «первого года, когда за детством следует отрочество», Кутберт «любил… веселиться, шалить и, что было естественно в его возрасте, с удовольствием присоединялся к компании других мальчиков, участвовал в их играх; будучи живым по натуре и сообразительным, часто превозмогал их всех в мальчишеских состязаниях; нередко, когда остальные уставали, он один держался и, торжествуя, высматривал, остался ли кто еще, готовый оспорить его победу. Он мог похвастать тем, что в прыжках, беге, борьбе и прочих телесных упражнениях одолеет всех своих ровесников и даже некоторых старше него». Но вот однажды, когда «на поле шли обычные игры», в которых участвовала группа мальчиков, в том числе Кутберт, к нему с плачем подбежал один парнишка помладше и стал убеждать, чтобы он оставил эти ребяческие занятия. Кутберт утешил его, «бросил суетные игры» и посвятил себя молитве, размышлениям и наставлению других54.

Очень часто в законах англосаксов речь заходит о взаимоотношениях полов. Предусмотрены меры против преступлений сексуального характера, в основном изнасилования и соблазнения; наказание разнится в зависимости от статуса женщины. Законы Этельберта предписывали мужчине, который спал со служанкой знатного человека («женщиной, подносящей кубки»), уплатить компенсацию в двадцать шиллингов; с прислужницей керла (свободного крестьянина) – в шесть шиллингов; за прелюбодеяние с женщиной-рабыней наказания были менее тяжелыми55. Законы Альфреда содержали целую шкалу выплат за соблазнение жен мужьям с разными вергельдами. Если мужчина покушался на женщину из керлов, то должен был возместить урон ей самой в соответствии с серьезностью нападения: пять шиллингов, если хватал ее за грудь; десять, если повалил, но не изнасиловал; шестьдесят в случае изнасилования. Надругательство над рабыней керла влекло за собой штраф в шестьдесят шиллингов в пользу короля и выплату пяти шиллингов хозяину жертвы (женщине ничего). Но если сам насильник был рабом, его кастрировали. Сексуальные заигрывания с монахиней – хватание ее за одежду или за грудь «без разрешения» – карались удвоением обычного штрафа. Мужчина, заставший другого со своей женой, сестрой, дочерью или матерью «за закрытой дверью или под одним одеялом», был вправе наказать развратника по своему усмотрению. Помолвленную девушку за прелюбодеяние подвергали штрафу в соответствии с ее вергельдом. В случае с невестами из керлов штраф платили чаще скотом, чем деньгами, и он отходил «поручителям», то есть родне и друзьям жениха, выступившим гарантами соглашения о помолвке56.

К XI веку порядки ужесточились. По Законам Кнута женщина, совершившая супружескую измену, считалась «опозоренной, и законному супругу полагалось забрать себе все ее имущество, а ей самой отрезали уши и нос»57.

Серия двусмысленных загадок из «Эксетерского кодекса» демонстрирует мужской тип