Странники поневоле - Виталий Давыдович Краснер Страница 26

У Макиенков на усадьбе с рассвета до позднего вечера все трудились не покладая рук. Кроме подготовки к полевым работам в свободное время начали делать пристройку для Никиты. К концу марта, к свадьбе, уже были заложены хорошо просмоленные окладные венцы.

Свадьбу хотели сыграть негромкую, но народу все равно набралось очень много. Кого-то обидеть, не пригласить Василь Петрович не мог, и поэтому гостей было столько, что еле вместились в просторную горницу. Впервые на макиенковой усадьбе, где привыкли жить не спеша, размеренно и не напоказ, было так шумно и весело.

От всех свадебных приготовлений, от долгого стояния в церкви, пока поп, помахивая кадилом, венчал их, Никита с Тайкой устали и, когда наконец-то их привезли в дом и усадили за стол, они облегченно вздохнули, но не тут-то было. После первой же рюмки крепчайшего самогона кто-то сразу заявил, что очень горько, и все подхватили: «Горько! Горько!» Немного растерянные, Никита с Тайкой встали и чинно поцеловались, впервые при всех, не таясь. Тайка засмущалась, покраснела, а Никита ей шепнул на ухо: «Теперь они перепьются и замучают нас своим «горько». Сначала так и было. Почти после каждой выпитой рюмки их заставляли вставать и целоваться. Жениху с невестой выпить не наливали и поэтому они сидели и удивленно смотрели на раскрасневшихся от выпитого гостей, шумно говорящих или поющих песни. Никита крепко сжимал Тайкину руку, чувствуя, что наконец-то они навсегда вместе и теперь ничто не может их разлучить.

Вскоре, устав сидеть за столом, гости высыпали во двор, где образовали большой круг и устроили пляски. Первым вызвали на круг жениха с невестой. Они танцевали от души, покорив всех гостей и сумев зажечь в них огонь такого веселья, что вскоре все ринулись в круг.

Матвей весь день не отходил от Гали, что и заметил Дорохов. Подсев к Василию Петровичу, он, кивнув на свою дочь, спросил:

– А что, Василь Петрович, не придется ли и нам вскоре породниться?

– Придется, Пров Емельянович, наверное, придется, но я думаю, что эти до осени подождут. – Потом, испытующе посмотрев на Дорохова, Василь Петрович спросил: – Ну а вы сами-то, Пров Емельянович, не против будете?

– В общем-то нет. Я тебя, Василь Петрович, уже давно знаю с тех пор, как сослали тебя к нам на поселение. Сразу заметил, что ты крепкий мужик. Вон гляди, каким хозяином стал за это время. В такой дом не жалко и дочь отдать. Только слюбятся ли они, ведь Матвейка-то твой больно охочий до других девок.

– Вот тут вы ошибаетесь, Пров Емельянович. – Василь Петрович рассмеялся. – Вы просто не заметили, что уже с лета мой Матвей только с Галей и гуляет. А вообще-то, я хотел по осени и сватов засылать.

– Вот оно что! – Дорохов удивленно посмотрел на свою дочь, которая в это время о чем-то шепталась с Матвеем. – Так ты, Василь Петрович, выходит, все знаешь?

– Да, но давай подождем до осени. Не разлюбят друг друга, значит, сыграем еще одну свадьбу.

– Ну хорошо. – Дорохов помолчал немного и добавил: – Только при одном условии: если они оба этого захотят. Я свою дочь неволить не буду.

Василий Петрович рассмеялся.

– Поживем – увидим…

А Тайка с Никитой еле дождались, когда гости, утомленные обильной выпивкой и шумными плясками, начали расходиться, проводив молодых в их комнату. Оставшись наедине, они наконец-то не напоказ, а искренне, как будто не виделись целую вечность, кинулись в объятия друг другу…

7

Казалось, ничто не могло потревожить размеренного жизненного уклада семиозерских крестьян. Даже Февральская революция, всколыхнувшая всю Россию, была так бесконечно далека от Приамурья, что никак не могла повлиять на его жизнь. Главное событие для крестьян – весна с ее заботами и полевыми работами: надо успеть и вспахать, и посеять, и заборонить, пока земля не высохла, чтобы успело зерно, брошенное крестьянской рукой, напиться влаги из земли и прорасти. Поэтому даже заезжие агитаторы, пытавшиеся собрать сельчан и растолковать им всю важность произошедшей революции, не могли ничего сделать и уезжали в другие села. Сейчас главная забота крестьянина – весенний сев, и никакие политические катаклизмы не могли остановить его.

Возбужденные весенней суетой, все работали не покладая рук, от зари до зари. На Макиенковой усадьбе стоял недостроенный сруб. Сейчас было не до него. Тайка с Никитой целые дни пропадали в поле. На вспашке она вела Карьку, а он, крепко взявшись за чапыги, уверенно шел за плугом. Пахал по-хозяйски глубоко, без огрехов, и если бы не Тайка, то Никита, не чувствуя усталости, пахал бы до вечера. Но Тайка иногда останавливала лошадь, и тогда он, оставив плуг, подходил к ней и обнимал ее в радостном порыве. Карька, пофыркивая, косилась на них, не понимая, чему они радуются, когда впереди еще столько работы.

Василий Петрович, чуть поотстав, шел следом за пахарями. Он спешил бросить семена в еще влажную землю, боясь, что она пересохнет. Загребая ладонью горсть золотистого зерна, широко размахивая рукой, кидал его в теплую, еще парившую землю. Эту работу Василий Петрович никому не доверял, потому что он полжизни мечтал о собственной земле. И этот труд доставлял ему радость. Матвей вслед за отцом вел Черныша, тянувшего борону, укрывающую брошенные в землю зерна…

Неожиданно, в один из воскресных дней, Дорохов, вернувшись из Березовки, срочно стал собирать всех семиозерцев на сход. Все взрослое население потянулось к небольшой площади посреди села, где собирались для решения общих сельских вопросов или послушать новости, привезенные старостой из города или волости. Когда-то там, на небольшом возвышении, росла высокая многолетняя лиственница с широким комлем не меньше аршина в поперечнике. На нижней крепкой ветке висел старый лемех от плуга, ударяя по которому, собирали жителей на сход. Где-то лет пять назад во время грозы ударила молния и сожгла крону могучего дерева. По просьбе старосты Василь Петрович спилил обгоревший ствол, оставив высокий и ровный, как столешница, пень. Вырубил с одной стороны ступени, и теперь староста, сообщая сельчанам что-либо, поднимался на это возвышение. А лемех, заменяющий колокол, подвесили на рядом вкопанный крепкий столб.

На этот раз собрались быстро: дело было к вечеру, и все уже вернулись с полей. Мужики гадали, что за новость на этот раз привез Пров Емельянович.