От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк Страница 248

въезде на двор» располагались два огромных сада – справа регулярный, площадью более 13 тысяч кв. метров, и слева фруктовый сад более 16 тысяч кв. метров. В имении была и большая оранжерея, фрукты из которой предлагались москвичам: «В состоящем за Калужскими воротами загородном Его Сиятельства Господина генерал-аншефа и трех Российских орденов Кавалера, Князь Василья Михайловича Долгорукова-Крымского, доме, что называется село Васильевское, продаются красные, белые и зеленые арбузы, разных родов лучшаго вкусу дыни и канталупы, також и другия многия редкия плоды».

Английский путешественник Уильям Кокс побывал у Долгорукова: «…мы остановились в Васильевском, загородном доме князя Долгорукова, который стоит на верхушке холма, у подошвы которого здесь течет, огибая его, река Москва, которая здесь шире, чем в других местах; с холма открывается роскошный вид на обширный город; дом – обширное деревянное здание, к которому мы поднялись по трем террасам… В саду находятся несколько моделей крепостей, которые были им осаждены и взяты, между прочими, модель Керчи и Перекопа».

В своей подмосковной усадьбе Долгоруков давал роскошные праздники. Об одном из таких, данном в честь тезоименитства наследника престола Павла Петровича, сообщала газета «Московские ведомости»: «…в сих торжествах отменное свое усердие оказал его сиятельство генерал-аншеф и ордена святого Александра кавалер, князь Василей Михайлович Долгоруков, у которого в загородном доме, называемом Васильевское, в оба оные дни, приехав от молебна, по приглашению чрез разосланные печатные билеты, обретающиеся здесь господа сенаторы, генералитет и прочия, как светские, так и духовныя знатные персоны весьма великолепно и богато, с крайним порядком и удовольствием всех, трактованы были, как обеденным, так и вечерним кушанием, за зделанным в одной галлерее фигурным столом на 150 кувертов, в сверх того и в других покоях за несколькими столами, где при питии за высочайший Ея Императорского Высочества здравия, из поставленных в оном доме пушек производилась пальба. В оба ж дни с пятаго часа по полудни начинался бал, на котором, так как и за ужинным столами по таковому же приглашению от супруги его сиятельства княгини Настасьи Васильевны, присутствовали знатныя дамы и девицы, и бал, состоя в персонах в двухстах обоего пола, продолжался всегда до совершенного разсвета следующего дня; а между тем безпрестанно подаваемы были служащие к прохлаждению напитки и нынешнего времени фрукты и конфекты. При чем для смотрения столов и бала впускаемы были также в покои купечество и мещанство; а особливо для них зделан был театр, на котором учрежденные от полиции актеры представляли разные комедии, которых бывшия у его сиятельства знатные особы смотрели из галлереи. Как дом его сиятельства, так и проезжая к Москве реке дорога были иллюминованы. А 28 числа в 12 часу пополудни зажжен был фейерверк…»

После кончины В.М. Долгорукова-Крымского Васильевское перешло к его сыну, тоже Василию (таким образом, почти на протяжении всего XVIII в. Васильевским владели три поколения Долгоруковых по имени Василий).

В начале XIX в. усадьба принадлежала князю Н.Б. Юсупову: знаток московских происшествий А.Я. Булгаков сообщал о приеме в Москве принца Оранского: «Устраивается праздник в Архангельском у Юсупова; будет еще обед у Юсупова в Васильевском, когда принц поедет на Воробьевы горы».

Николай Борисович Юсупов был владельцем и другой подмосковной усадьбе, купленной им в 1810 г., но если Архангельским Юсуповы владели до большевистского переворота, то Васильевское сравнительно недолго принадлежало им.

Н.Б. Юсупов, один из самых богатых людей в России, в молодости много путешествовал по Европе, был знаком с известными людьми, собрал первоклассные произведения искусства. В России он занимал важные должности – был директором и Эрмитажа, и императорских театров, в Москве руководил Кремлевской экспедицией, заседал в Сенате и в Государственном совете. Юсупов владел большой усадьбой со старинными палатами в Большом Харитоньевском переулке (№ 21), где одно из строений в 1801–1803 гг. снимал Сергей Львович Пушкин. Сын его побывал у Юсупова в Архангельском и обратился к нему с посланием «К вельможе», вызвавшим противоречивые отклики:

Ты понял жизни цель: счастливый человек,

Для жизни ты живешь. Свой долгий ясный век

Еще ты смолоду умно разнообразил…

<…>

Ступив за твой порог,

Я вдруг переношусь во дни Екатерины,

Книгохранилище, кумиры, и картины,

И стройные сады свидетельствуют мне,

Что благосклонствуешь ты музам в тишине,

Что ими в праздности ты дышишь благородной.

В отзывах современников Юсупов, правда, представал в несколько ином виде: «Человек умный, любитель искусств, женщин и шутов», он, по словам Ф.В. Ростопчина, «только и делал, что бегал, чтобы ускользнуть от скуки; обладал большим богатством, имел множество слуг, ненужных любовниц, попугаев и обезьян». Посещение Юсупова и отношение к стихам Пушкина выразил еще один современник: «Помню эти огромные залы, убранные во вкусе Людовика XV, множество картин и статуй, множество грубой челяди; наконец, кабинет сибарита, его пресыщенную, сонную фигуру, белый шлафор, и церемонию его пудрения головы. Странно, что Пушкин не нашел в России, к кому обратиться с прекрасными своими стихами».

В послепожарное время главный дом, возможно, перестраивался: на фасаде появились позднеампирные декоративные детали, что позволило предположить участие архитектора Д. Жилярди.

Уже в последние годы жизни Юсупова (он скончался в 1831 г.) Васильевское уже не такая роскошная и пышная усадьба, какой она была когда-то. Так, в 1829 г. некий херсонский купец второй гильдии И.И. Плет нанимает «дачу Васильевское» на два года, с тем «чтоб в протекающей мимо оной дачи Москве-реке производить мне во все годовое время мойку русских и тонких шерстей и сушку и сортировку оных». В контракте подчеркивалось, что сортировка этих самых «шерстей» должна производиться «в тамошнем господском доме волно наемными по пачпортам людми», а херсонский купец оговаривал, что «и во оном же доме самому мне жить…».

Васильевское 5 мая 1831 г. сдается для проживания М.А. Дмитриева-Мамонова, а в 1833 г. опека над ним приобретает усадьбу у сына Н.Б. Юсупова для того же Дмитриева-Мамонова, и там поселяется этот безумец, чья жизнь трагически закончилась здесь же после почти тридцати лет фактического заточения.

Отпрыск знатного и древнего рода, ведущего свое происхождение от Владимира Мономаха, граф Матвей Александрович Дмитриев-Мамонов уже в молодом возрасте, 21 года, стал обер-прокурором Сената. В 1812 г. на свои средства Дмитриев-Мамонов организовал целый полк и в чине генерал-майора командовал им в военных действиях, однако, получив выговор за то, что его полк, стоя на квартирах, сжег селение, оскорбился и вышел в отставку. Он поселился в своей усадьбе в Дубровицах, а со временем у него появились признаки душевной болезни. Он жил полным затворником, слуги подавали ему питье,