Пост-Америка: как и почему меняются США - Максим Александрович Сучков Страница 19

* * *

Вопрос о том, на чем должно основываться правление – на страхе или любви, – один из ключевых в теории и практике лидерства. В трактате XVI века «Государь» флорентийский мыслитель и политический деятель Никколо Макиавелли идеальным считал вариант, при котором правители «достигали одновременно и того и другого [любви и страха]». Но поскольку такая комбинация в политической практике – редкость, и чаще приходится выбирать одно из двух, то «в видах личной их выгоды… полезнее держать подданных в страхе». Эту максиму брали на вооружение многие правители в разных исторических эпохах. Проблемы, однако, начинались у тех, кто забывал, что далее Макиавелли предостерегал: «Заставляя бояться себя, государи должны, однако, стараться не возбудить против себя ненависти».

Американцы, как правило, не сильно беспокоятся о последнем. Результат важнее. В коротком рассказе «Мы – англосаксы» от 7 сентября 1906 года Марк Твен повествует о собрании клуба любителей путешествий «Дальние концы Земли», членами которого были свыше ста именитых британских и американских бизнесменов, политиков, журналистов и представителей творческой интеллигенции, включая самого писателя. Они регулярно встречались для джентльменских посиделок – покурить, выпить, поиграть в карты и обменяться историями о своих заморских поездках в стилистике одобрения англо-американской колонизации неевропейского мира. Твен, с одной стороны поддерживавший распространение по всему миру английского языка и культурного влияния Америки через литературу, с другой – был противником насаждения колониальных практик:

«Не знаю, к худу или к добру, но мы продолжаем поучать Европу. Мы занимаемся этим уже более ста двадцати пяти лет. Никто не приглашал нас в наставники, мы навязались сами. Ведь мы – англосаксы… Наш девиз: „В Господа веруем!“ Когда я читаю эту богомольную надпись на бумажном долларе (стоимостью в шестьдесят центов), мне всегда чудится, что она трепещет и похныкивает в религиозном экстазе. Это наш официальный девиз. Подлинный же, как видим, совсем иной: „Когда англосаксу что-нибудь надобно, он идет и берет“»[109].

В период второй администрации Дональда Трампа подход «идти и брать» стал не просто modus operandi, а фирменным знаком американского президента. Одних он восхищает – мол, Трамп молодец, делает что хочет. В других возбуждает ту самую ненависть – дескать, совсем уже эти янки обнаглели. В отличие даже от первого срока Трамп больше не сильно беспокоится о том, будут ли Америку бояться или любить. Главное, чтобы платили. А будут ли платить, потому что боятся или любят, – дело второе. С таким отношением во многом связана философия Трампа в области политики пошлин. Одновременно с этим он взял на вооружение и озвученную Рональдом Рейганом идею «мира посредством силы» (peace through strength). Корневым идейным принципом концепции была убежденность в том, что залогом сдерживания Советского Союза и поддержания мира с идеологическими противниками была сильная армия:

«Мы слишком хорошо знаем, что война наступает не тогда, когда силы свободы сильны, а когда они слабы. Именно тогда тираны поддаются искушению», – гласит отрывок из выступления Рейгана на партийном съезде в 1980 году, который сегодня красуется на сайте его Президентской библиотеки в городке Сими-Валли, штат Калифорния. При Рейгане подобная логика подразумевала не только увеличение военных расходов на модернизацию систем вооружения и разработку передовых изделий, но и проведение более наступательной внешней политики по всему миру, которая бы отбила у противников охоту связываться с Америкой где бы то ни было.

Вторая администрация Трампа состоит из людей разных идеологических течений правого толка, от сторонников избирательного вовлечения до наследников Рейгана, выступающих за более напористый курс, до симпатизантов неоконам Буша-мл. Такая композиция настораживает в части использования «мира посредством силы». Одни опасаются, что боевитость неоконов затянет США в новую войну, другие – что миролюбие умеренных будет посылать в мир неверные сигналы и противники Америки начнут наглеть.

Дабы успокоить и тех и других, администрация в начале марта 2025 года опубликовала на сайте Белого дома детальное разъяснение того, как президент Трамп понимает рейгановскую идею. В первой части документа содержался подробный перечень проблемных ситуаций, в которых Трамп навел порядок: усадил Москву и Киев за стол для (прямых) переговоров; добился освобождения американских заложников в разных странах; заставил Панаму порвать экономические отношения с Китаем и т. д.

Во второй – перечислялся набор мер по «восстановлению» вооруженных сил США «как самых сильных и мощных в мире», в результате чего повысился престиж армейской службы и в 2025 году случился рекордный за 15 лет приток новобранцев во все рода войск[110].

Казалось бы, все должны были остаться довольными. Однако первый стресс-тест этой доктрины случился на шестом месяце правления Трампа: военное обострение между Израилем и Ираном в июне 2025 года поставило ребром вопрос о вмешательстве в конфликт США. Решение нанести удары по ядерной инфраструктуре Ирана далось Трампу нелегко и предсказуемо болезненно отразилось на прочности его коалиции MAGA: неоконы ликовали, умеренные были в растерянности, электорат Трампа – в замешательстве: неужели очередная «вечная война»?

Тогда все обошлось. Более того, взявшийся защищать решение Трампа вице-президент Джей Ди Вэнс придумал этому элегантное объяснение. Назвав удар по Ирану «хет-триком» (разрушили ядерную программу, не втянулись в крупный конфликт, проложили «путь к миру»), Вэнс увидел в этом пролог к «доктрине Трампа»: точечное, но мощное применение военной силы там, где затронуты национальные интересы; уклонение от вовлечения в затяжные вооруженные конфликты; реагирование на наиболее значимые из них[111]. Иными словами, концепция «мир посредством силы» делает ставку на страх как источник уважения. Новая военная компания США и Израиля против Ирана, начавшаяся 28 февраля 2026 года, отменила уже и эти принципы: задуманное как «точечная», операция быстро масштабировалась и затянулась дольше запланированного.

В политике Трампа есть и третий срез темы «любить – бояться – уважать». В свое время английский писатель Оскар Уайльд советовал «влюбляться в самого себя – это обеспечит роман на всю жизнь». Правда, Уайльд в свойственной ему манере иронизировал. Трамп, кажется, воспринимает эту установку вполне серьезно. Своей избирательной кампанией и последующим правлением он личным примером старается убедить американцев, что им прежде всего нужно полюбить самих себя, тогда и другие будут любить, уважать, а то и бояться. Этот подход имеет конкретный «педагогический» эффект: последние несколько лет под влиянием прогрессистских идей Америка стала оспаривать собственные идеалы, бросать вызов авторитетам прошлого, начала в себе сомневаться и перестала сама себя любить. И вот уже отцы-основатели представляются не идейными любителями свободы, а лицемерными рабовладельцами; памятник освободителю рабов Аврааму Линкольну