От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк Страница 175

Екатерину Петровну поразил паралич ног, принимать она не переставала. «Ум ее сохранил все свои способности. Она говорила много и с живостью, любила упоминать о своем пребывании в Париже, прежде революции, и с особенным удовольствием рассказывала, как она посетила Вольтера в Ферне, и как он, уже больной, возвратившись, во время ее приезда к нему с небольшой прогулки, после долгого заключения в дому, встретил ее словами: „Ah! Madame, quel beau jour pour moi: j’ai vu le soleil et vous!“ („О, мадам! Что за прекрасный день у меня сегодня: я видел солнце и вас!“) Графиня Строганова не понимала возможности вести жизнь хоть отчасти уединенную. Насущный хлеб для нее не столько нужен, сколько насущное общество», – рассказывал ее современник.

Екатерина Петровна умерла в 1815 г., а сам Римский-Корсаков прожил до 1831 г. (он был похоронен в здешней церкви), передав Братцево, официально закрепленное за ним в 1794 г. по «подаренной записи» от Е.П. Строгановой, их сыну Василию Ивановичу, получившему фамилию Ладомирский. Формальная дарственная от Римского-Корсакова Ладомирскому состоялась еще в 1828 г.

От этого союза были и две дочери, одна из которых – Софья – вышла замуж за А.А. Апраксина. К ней в дальнейшем перешло Братцево, а от нее к дочери, Софье Александровне, жене князя Николая Сергеевича Щербатова, занимавшего должность товарища председателя Исторического музея. Ему-то и принадлежало Братцево до большевистского переворота.

Братцево было дачной местностью, но несколько более высокого «разряда», чем близкие к нему Тушино и Покровское-Стрешнево. Путеводитель сообщал, что «в Братцеве много роскошных дач, построенных с таким комфортом, что в них можно с удобством проводить и зимний сезон; существует телефонное сообщение с Москвой».

Братцевская Покровская церковь находится на месте бывшего села (ул. Саломеи Нерис, 4). В 1833 г. при В.И. Ладомирском она была перестроена – сломали древний придел Алексея – человека Божия и выстроили новый, растесали оконные проемы, сбили старый декор. Всему зданию, кроме колокольни, оставленной нетронутой, был придан ампирный характер: как сетовал исследователь русского зодчества И.П. Машков, «…наши церковные благотворители неустанно портили старинные храмы, варварски уничтожали их древнерусскую внешнюю обработку…».

Алексеевский придел еще раз был сломан и в 1887 г. построен вновь по проекту архитектора Н.П. Краснова. Владелец усадьбы князь Н.С. Щербатов ходатайствовал перед Императорской археологической комиссией о сломе колокольни XVII в., но оно отказалось одобрить вандализм. Колокольню сломали только коммунисты после 1928 г.

В советское время усадьба некоторое время была занята домом отдыха Реввоенсовета, впоследствии принадлежала Институту прикладной ботаники и новых культур, а в 1930-х гг. ее отдали под дом отдыха полярников; тогда к усадебному дому сделали пристройки, конечно, не обратив никакого внимания на то, что портили уникальный архитектурный памятник. Теперь же прекрасный дворец, как и вся братцевская усадьба, медленно умирают, лишенные надлежащего ухода. Сложная водная система прудов и протоков парка пришла в негодность, остались лишь заболоченные остатки.

Приходская церковь села Братцева была закрыта и перед возвращением ее общине верующих использовалась как склад на территории автобазы, являя собой зрелище грустное – все в грязи, все разваливалось, везде мерзость запустения. Старое же село снесли при строительстве большой детской больницы.

Покровское-Стрешнево

Впервые об этой местности упомянуто в переписной книге конца XVI столетия: тут находилась пустошь, записанная за Елизаром Ивановым сыном Благово, что была «преж сего за Степаном да за Федором за Тушиными». На месте пустоши ранее находилась деревня Подъелки, название которой производят от якобы бывшего тут елового леса. Впоследствии Подъелки становятся центром владения удачливого хозяина, дьяка Михаила Феофилактовича Данилова. Он делает хорошую карьеру: послан в Турцию с сообщением об избрании Михаила Романова на царство, заседает в Разрядном приказе, едет «великим послом» в Польшу и по возвращении пожалован в думные дьяки. Был он состоятельным человеком, известны его богатые пожертвования в Троице-Сергиеву лавру и московский Успенский собор: покровы, кресты, кубок, золотые монеты. М.Ф. Данилов благоустраивает бывшую пустошь, прикупает к ней землю, строит каменный Покровский храм, почему деревня и стала называться селом Покровским.

В 1664 г. село покупает Родион Матвеевич Стрешнев, в роду которого оно находится вплоть до советского времени. Стрешневы стали заметны со времени женитьбы в 1626 г. царя Михаила Федоровича на Евдокии, дочери небогатого дворянина Лукьяна Стрешнева. Р.М. Стрешнев исполнял множество самых различных поручений царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича: находился в числе поезжан (так назывались участники свадебного поезда) на свадьбе Алексея Михайловича с Марией Милославской, активно участвовал в деле патриарха Никона, ездил в 1653 г. на Украину объявить гетману Богдану Хмельницкому о том, что царь «принимает его под свою высокую руку»; в 1676 г. получил боярское звание и был главой различных приказов. Рассказывают, как однажды Стрешнев не повиновался самому царю: решительно отказался от того, чтобы ему сделали кровопускание по примеру царя. Царь, как типичный восточный деспот, приказал и другим подвергнуться тому же: все повиновались, но Стрешнев стоял на своем. Царь осерчал, закричал: «Разве твоя кровь дороже моей?! Что ты считаешь себя лучше всех?», побил боярина, но потом пытался загладить свою вину. Родион Стрешнев, как и его однородец Тихон Стрешнев, был до кончины своей в 1687 г. «дядькой» при царевиче Петре Алексеевиче.

В Покровском у Стрешнева находился «двор боярский» и много других построек. Но село стало отстраиваться в основном при его внуке генерал-майоре Петре Ивановиче Стрешневе – в 1766 г. возводится каменный господский дом в стиле елизаветинского барокко.

П.И. Стрешнев дослужился до чина генерал-аншефа. Из его девяти детей в живых осталась только дочь Елизавета, которую он любил и баловал без меры: не было той прихоти, которой он бы не потакал. Только раз воспротивился желанию дочери, когда она решила выйти замуж за вдовца генерала Федора Ивановича Глебова, но по прошествии года после смерти отца Елизавета все-таки вышла за него. «Я никогда не была в него влюблена; но я поняла, что это единственный человек, над которым я могу властвовать, вместе с тем уважая его», – говорила она. Елизавета Петровна была женщиной решительной, с большой силой воли, все родственники боялись ее и не смели даже рта раскрыть без ее разрешения. Как вспоминала ее внучка, «в ней угас тип, может быть еще не совершенно исчезнувший на Руси, но с тех пор уже не проявляющийся в такой силе: смесь самых противоположных качеств и недостатков, утонченной цивилизации и первобытной суровости, европейской grand dame и допетровской барыни».

Возможно, при ней в Покровском вместо старого строится новый трехэтажный усадебный дом в стиле ампир, устраивается регулярный сад с выразительными статуями работы скульптора Антонио Биболотти, специально заказанными в Италии, оранжереей