Картина мира в русской народной традиции - Афанасий Прокопьевич Щапов Страница 16

останавливать зловредные действия ее стихий и явлений имела таким образом практическое основание. Чудо святого в области природы заменяло для древнего русского человека разумное, научное покорение в пользу человека физических сил, явлений, стихий природы. В жизнеописаниях чудотворцы представляются именно поборниками народа против стихий природы, против всяких физических бедствий. Вот как, например, начинается житие Антония Сийского: «Бысть сице: от сотворения мира, в лето 7180, от дождевныя мокроты и от великих бурь и от облачные толстоты на много солнца не видети, и земным плодом замедление бысть велие, и ржаные плоды от того дождя и бури излегли и не исправилися, и цвету в них не бысть, яко протягнулись июля месяца до 7-го числа, и иному всякому плоду не растущу, человеком же и всякому роду зело о сем скорбящим, паче же в скудости пребывающим. Но человеколюбивый Господь Бог, не хотя своего создания до конца погубити, но полезное о всех промышляя, посылает милостивным явлением заступника нашей стране и общего предстателя, преподобного и богоносного отца нашего Антония чудотворца Сийского»[74]. Таким образом, почти каждая область, каждый город, разнясь между собою во многих местностях этнографическим составом населения, исстари стремясь к земской, территориальной особности, самостоятельности, по речным переделам, или по разделам земле и воды, а также и к местному земскому самоуправлению, – и в религиозном отношении, признавали своих особенных местных покровителей и стражей своей страны. «Псков и Великий Новгород (читаем в одном русском житии) блажит Варлаама и Михаила юродивого Христа ради, Смоленск блажит князя Феодора, Московское же царство блажит Петра и Алексея и Тону и Максима и инех множество: Ростов блажит Леонтия и Игнатия, Исаию, Вассияна и Ефрема; Вологда бо блажит преподобного Димитрия и иные тамо сущие многие: каяждо страна своих блажит. И мы же (устюжане) тебе, Прокопие, северная страна по Двине реце, Вага река, на ней же град Сенкурия, и та блажит Георгия Христа ради юродивого. Соловецкий же остров и все поморие блажат Савватия и Зосиму. Мы ж тобя, яко же стража и хранителя, имеем отчины града нашего Устюга». Народные легенды о чудесах святых той или другой области, записанные со слов всяких чинов людей в рукописных житиях древнерусских святых, характеристично выражают с многоразличных сторон эту натурально-практическую основу народного верования в чудеса святых, и притом со всеми местными, областными, географическими и часто даже этнографическими особенностями народного быта: в чудесах каждого местного, областного святого вполне отражаются местные физические условия областного населения и особенности областей географические и физические. Особенно обильны характеристичными выражениями практической, непосредственно натуральной веры народа в чудотворные силы святых севернопоморские легенды.

Проповедь христианства. Художник К.В. Лебедев

Наконец, эта вера, это благоговенье к чудотворцам северо-восточным были отчасти бессознательным, младенческим выражением народной благодарности за вспомогательные подвиги их в борьбе с незавоеванной еще тогда вполне русским народом северо-восточной природой. Отшельники нередко первые пролагали дорогу колонизации и культуры, считаем, однако ж, не лишним указать хоть два-три факта. «Пустыня была непроходная (большая часть московской области в XIV в.), писал, например, в половине XVII в. троицкий келарь Симон Азарьин в предисловии к сказанию о чудесах Сергия Радонежского, – ныне же всем зримы окрест обители поля мирские, села и деревни многолюдные. Стези не быша тогда и непроходно бысть человеческими стопами, ныне же пути дороги велия и проезды всякого чина людям, днем и нощию беспрестанно идущим. Много же тогда гадов и ползущих змиев являхуся ему на устрашение бесстрастному его житию, ныне же окрест обители его, за 10 поприщ и вящшее ползущих змиев и ужев не бывает. И елико людей во обители и около обители в слободах множашеся, толико по премногу вода и всякая потреба изобиловашеся. Тогда в рощах тех и древес только не бысть, елико ныне многолюдственное число человек в свободах на тех местах, идеже рощи велицы быша»[75]. Точно так же, когда друг и собеседник Сергия Кирилл Белозерский поселился около Белоозера, «пусто и скудно было место то, по словам жизнеописателя его, бор бяше велий и чаща, и никому же от человек живущу». А когда пустынь Св. Кирилла стала знаменитою обителью, в пределах Белозерско-Вологодского края, стало на лесех и на пустошах до 398 поселений[76]. Точно так же народная память чтила заслуги чудотворцев русских для культуры. Приведем хоть один пример. В окрестностях Соловецкого монастыря до XV в. жили дикие лопари. «Древле быша сии родове (сказано о них в Соловецкой рукописи «Сад спасения»), яко зверие дикии живуще в пустынях непроходимых, в расселинах каменных, не имуще ни храма, ни иного потребного к жительству человеческому; но токмо животными питахуся, зверьми и птицами и морскими рыбами, одежда же – кожа еленей тем бяше. Отнюдь Бога истинного единого и от него посланного Иисуса Христа ни знати, ни разумети хотяху; но им же кто когда чрево насытит, тогда оно и Бога си поставляше, и аще иногда каменем зверя убиет – камень почитает, и аще палицею поразит ловимое, палицу боготворит» и пр. А когда поселились между ними, на Соловецком острове, Зосима и Савватий и устроили обитель, то принесли в поморье не только семена христианства, но и начатки материальной культуры. Обитель их стала училищем лучшей материальной жизни. Там, где прежде финские полудикари вовсе не умели направлять сил и стихий природы к улучшению материального быта человека, вполне подчиняясь физическим неудобствам страны, там появились кое-какие искусственные улучшения, весьма редкие в Древней Руси озера, которых в Поморье почти бесчисленное множество и которые часто препятствовали сообщению людей, на Соловецком острове соединяемы были прорытыми каналами. Равным образом там, как и в некоторых других монастырских землях, чистили и делали хорошие дороги на местах, дотоле покрытых непроходимыми болотами и мхами. Увеличивали прилив воды в мелководных реках. Сотни поморских работников строили каменные водяные мельницы, в которые посредством каналов проводилась вода из отдаленных озер. Там, где прежде не знали первых начал культуры, простых орудий для наливания и выливания воды, там финские полудикари, жившие вокруг Соловецкого острова, видели искусственные проводники воды и других жидкостей, через которые жидкость, по словам Соловецкого летописца, «сама сливалась со всех чанов: чрез трубу подымется наверх, перейдет целое здание, да и в погреб сама льется, да и по всем бочкам сама разойдется». «До Филиппа игумена, – продолжает Соловецкий летописец, – рожь на сушило носили многие, а игумен Филипп нарядил телегу, сама насыплется и привезется сама и высыплется рожь на сушило. Прежде рожь подсевали многие, а игумен доспел севальню с 10