Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон Страница 133

каждом полицейском участке и в каждой из главных тюрем. По словам Каррильо, препятствия его усилиям по централизации чинили только анархисты. Так, закрытие checa Фелипе Сандоваля в кинотеатре Europa вызвало сопротивление и в конце концов потребовало вмешательства Штурмовой гвардии. Меры Каррильо представляли собой институционализацию репрессий под руководством Комиссии по охране общественного порядка в рамках Главного управления безопасности. Несмотря на присутствие двух членов CNT-FAI и тот факт, что многие бывшие члены составных групп ПОСК теперь стали полицейскими, в Комиссии доминировали коммунисты. Таким образом, они могли способствовать восстановлению республиканского государства, что было крайне необходимо после того, как военный переворот разрушил аппарат власти[1198].

В Комиссии Серрано Понселы было три подсекции. Первая занималась расследованиями, допросами и ходатайствами об освобождении. Ее возглавлял Мануэль Раскон Рамирес из CNT. После проведения допросов этот отдел давал свои рекомендации Комиссии, а окончательные решения принимал Каррильо. Эта функция полностью соответствовала решениям, принятым на встрече членов JSU и CNT вечером 7 ноября. Вторая подсекция, управлявшаяся самим Серрано Понселой, занималась тюрьмами, заключенными и их переводами. По словам Раскона, для просмотра досье заключенных она использовала «Рассветный отряд» и небольшие трибуналы из ополченцев, созданные в каждой тюрьме. Одной из таких групп в тюрьме «Порльер» руководил Фелипе Сандоваль. Третья подсекция занималась личными составами полиции и других более или менее официальных вооруженных формирований в тылу. Во главе с еще одним близким соратником Касорлы из JSU, Сантьяго Альваресом Сантьяго, она оценивала надежность действующих полицейских, а также решала, какие члены старых checas можно было принять на службу в полицию. Для выполнения всех этих задач Комиссия по охране общественного порядка могла опираться на досье и персонал технического отдела Главного управления безопасности[1199].

Процедуры, которые впоследствии применялись к заключенным в период с 18 ноября по 6 декабря, были определены 10 ноября на заседании Комиссии по охране общественного порядка. Серрано Понсела выделил три категории: военные офицеры в звании капитана и выше; фалангисты; другие правые. Это примерно соответствовало тому, что было согласовано на встрече 7 ноября между членами CNT-FAI и представителями JSU, одним из которых почти наверняка был сам Серрано Понсела. Для контроля за процессом Раскон Рамирес из CNT и Торресилья Гихарро из PCE назначили тех, кто, в свою очередь, должен был отбирать заключенных для казни. Раскон и Торресилья назначили «ответственного» и заместителя в каждой тюрьме, а они создали несколько трибуналов из трех человек для отбора заключенных. Когда эти трибуналы составляли свои списки, их передавали Раскону, а он передавал их Серрано Понселе. Тот подписывал приказы об «освобождении», что означало казнь. По словам Торресильи, те группы заключенных, которые благополучно добирались до места назначения, состояли из людей, не внесенных в списки для казни, поданные тюремными трибуналами. Серрано Понсела должен был ежедневно отчитываться перед Каррильо в его кабинете в Хунте обороны (во дворце Хуана Марка на улице Нуньес-де-Бальбоа [Calle Núñez de Balboa] в районе Баррио-де-Саламанка). Каррильо также часто приходил в офис к Серрано Понселе, расположенный неподалеку на улице Серрано (Calle Serrano)[1200].

То, что приказы об освобождении (казни) исходили от Серрано Понселы, подтверждается заявлением другого полицейского, Альваро Марасы Барасы. На самом деле трибуналы, созданные после августовских событий в тюрьме «Модело», уже составили списки кандидатов на расстрел, и некоторые из них были казнены в течение сентября и октября. Теперь в каждую тюрьму поздно вечером приезжали агенты с общим приказом за подписью Серрано Понселы об «освобождении» заключенных, перечисленных на обороте или на отдельных листах. Начальник тюрьмы передавал узников, после чего их отвозили в места, которые Серрано Понсела называл агентам устно. Следующий этап процесса, транспортировка и казнь заключенных ранним утром следующего дня, осуществлялся под контролем главного инспектора ООТ Федерико Мансано Говантеса или его заместителя в этот день. Реальные задачи выполнялись каждый день разными группами ополченцев: иногда анархистами из ООТ, иногда коммунистами из checa на улице Маркиза де Рискаля (Calle Marqués de Riscal), а иногда из 5-го полка. Заключенным приказывали оставить все свои вещи, которые передавались Сантьяго Альваресу Сантьяго. Затем их связывали попарно и грузили в автобусы. Обычно Мануэль Раскон или Артуро Гарсия де ла Роса сопровождали конвои и добивали заключенных, не погибших после расстрела ополченцами[1201].

В понедельник 9 ноября Хесус де Галиндес из PNV отправился в тюрьму «Модело», чтобы забрать нескольких баскских заключенных, чье освобождение было одобрено Главным управлением безопасности. Он делал это регулярно в течение двух предыдущих месяцев. Однако в тот день Галиндес заметил разительную перемену. Теперь тюрьма находилась в руках ополченцев, и они неохотно приняли приказы об освобождении, с которыми он пришел. После ожесточенного спора они согласились. Но, когда он уезжал, его водитель рассказал ему, что, пока он ждал снаружи в машине, прибыл грузовик с ополченцами, которых один из часовых встретил со словами: «Сегодня у вас не может быть никаких жалоб, так как вы получили много мяса». Галиндес понял, что речь шла о расстрелах, произошедших в воскресенье 8 ноября[1202].

Если Галиндес знал о происходящем, то невозможно, чтобы не знал Каррильо. Об этом свидетельствует протокол заседания Хунты обороны в ночь на 11 ноября. Советник по эвакуации Франсиско Каминеро Родригес (представитель анархистской молодежи) спросил, была ли эвакуирована тюрьма «Модело». Каррильо ответил, что для организации эвакуации заключенных были приняты необходимые меры, но операцию пришлось приостановить. На это коммунист Исидоро Диегес Дуэньяс, заместитель Антонио Михе в Военном совете, заявил, что эвакуация должна быть продолжена, учитывая серьезность проблемы с заключенными. Каррильо ответил, что приостановка была вызвана протестами со стороны дипломатического корпуса (предположительно, имея в виду свою встречу со Шлайером). Хотя протокол чрезвычайно краток, из него неопровержимо следует, что Каррильо знал о том, что происходило с заключенными, как минимум из жалоб Шлайера[1203].

Фактически после массовых казней 7–8 ноября «изъятия» больше не совершались до 18 ноября, после чего они продолжались в меньших масштабах до 6 декабря. Хесус де Галиндес, который постоянно контактировал с Главным управлением безопасности и различными тюрьмами, пытаясь добиться освобождения баскских заключенных и представителей духовенства, описал применявшуюся тогда процедуру. Его свидетельство в целом совпадает со свидетельствами Торресильи Гихарро и Марасы Барасы. Трибуналы изучали прошлое заключенных, чтобы решить, опасны ли они, и каждого, кто считался таковым, казнили. Тех, за кого кто-то мог поручиться, освобождали. Другие оставались в тюрьме. Случались и ошибки, когда очевидные враги Республики выживали, а совершенно невинных людей казнили. Среди выживших были Мануэль Вальдес Ларраньяга, фалангист, который впоследствии стал послом Франко в Доминиканской