Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон Страница 132

General есть несколько документов, подписанных Серрано Понселой; из них опубликованы два. Документ от 26 ноября 1936 года гласил: «Прошу освободить лиц, перечисленных на обороте этой страницы» (там было указано 26 имен). В документе от 27 ноября говорилось: «Прошу освободить заключенных, упомянутых на двух прилагаемых листах» (106 имен). Все лица, включенные в эти два списка, были убиты[1190]. Прямых приказов о казни не найдено.

Важным свидетельством о том, кто был ответственен за случившееся, являются послевоенные показания коммуниста и близкого друга Хосе Касорлы Рамона Торресильи Гихарро. Он заявил, что всем процессом руководил Сегундо Серрано Понсела, контролировали его члены Комиссии по охране общественного порядка, а осуществляли агенты Главного управления безопасности. Этими «агентами» были полицейские из Главного управления безопасности и члены ООТ во главе с Федерико Мансано Говантесом. Сам Торресилья Гихарро признал, что три члена Комиссии: он сам, Мануэль Раскон Рамирес из CNT и Мануэль Рамос Мартинес из FAI, вместе с тремя полицейскими Агапито Сайнсом, Лино Дельгадо и Андресом Урресолой отправились в тюрьму «Модело» после 22:00 в ночь на 7 ноября. Серрано Понсела приказал им отобрать заключенных, и они начали просматривать досье, разделяя их на военнослужащих, квалифицированных специалистов и аристократов, рабочих и тех, чья профессия была неизвестна.

Между 3:00 и 4:00, когда они выполнили задачу примерно наполовину, прибыл их начальник, Серрано Понсела. В силу срочности ситуации он приказал им подготовить тех, кого они уже отобрали, к погрузке в автобусы. Он якобы сказал, что это делалось во исполнение приказа бежавшего министра внутренних дел Анхеля Галарсы, который передал его по телефону из Таранкона 6 ноября, и добавил, что те, кто готовил поездку, знали, что она предназначена для «окончательной эвакуации» заключенных, – и это, предположительно, означало смерть. Соответственно, от распределения по категориям отказались. Заключенным связали запястья веревкой, в основном по двое, и отобрали у них все ценное. Между 9:00 и 10:00 следующего дня, 8 ноября, прибыли от семи до девяти двухэтажных автобусов и два больших одноэтажных шарабана. Заключенных погрузили в них, и конвой отправился в путь в сопровождении вооруженных ополченцев и анархиста Мануэля Раскона Рамиреса, а также трех полицейских – Сайнса, Дельгадо и Урресолы[1191]. В заявлениях тех, кого позже допрашивала франкистская полиция, нет никаких упоминаний о том, что в этом или каком-либо другом случае конвои столкнулись с какими-либо препятствиями со стороны ополченцев-анархистов, охранявших дороги из Мадрида. Это позволяет предположить, что соглашение между CNT и JSU, достигнутое вечером 7 ноября, выполнялось. Вероятно, Раскон Рамирес сопровождал конвой, чтобы обеспечить ему беспрепятственный проезд через блокпосты анархистов и тем самым подтвердить, что эта транспортировка была одобрена CNT-FAI[1192].

То, что произошло в тюрьме «Модело» утром 8 ноября, похоже, стало стандартной практикой, использовавшейся во время дальнейших «изъятий». С того дня Каррильо начал публиковать ряд указов, которые должны были установить контроль коммунистов над силами безопасности в столице и положить конец многочисленным параллельным полицейским формированиям. 9 ноября Каррильо издал два указа, ставших значительным шагом на пути к централизации контроля над полицией и силовыми структурами. Первый указ требовал сдачи всего оружия, находившегося у неуполномоченных лиц. Второй гласил, что за внутреннюю безопасность столицы будут отвечать исключительно силы, организованные Советом по охране общественного порядка. Это означало роспуск всех checas, по крайней мере на бумаге[1193]. Таким образом, в условиях осады Каррильо смог посредством чрезвычайного указа ввести меры, которые были не под силу правительству. Тем не менее между объявлением указа и его успешной реализацией происходили значительные задержки. Анархисты сопротивлялись до последнего, а коммунисты так и не распустили некоторые свои checas.

Вскоре после вступления в должность Каррильо провел встречу с представителями Провинциального общественного следственного комитета. Он напомнил им, что при создании ПОСК Мануэль Муньос сказал, что это временная структура на период чистки Главного управления безопасности, после чего некоторые из ее членов должны были быть включены в состав полиции. Каррильо заявил, что этот момент настал[1194]. Соответственно, своим указом от 9 ноября он вернул силовые и следственные структуры в реформированную полицию и подавил все группы, управлявшиеся политическими партиями или профсоюзами. Это означало роспуск ПОСК, известной как Checa на [улице] Фоменто. На самом деле несколько ее членов, включая Мануэля Раскона Рамиреса и Мануэля Рамоса Мартинеса, уже работали с Комиссией по охране общественного порядка. Казначей Checa на [улице] Фоменто передал 1 750 000 песет наличными, золото на сумму 600 000 песет и 460 сундуков, наполненных ценными предметами домашнего обихода, в том числе серебром, фарфором, часами и радиоприемниками, которые были изъяты при обысках в домах и у арестованных. Другие ювелирные изделия регулярно доставлялись в Главное управление безопасности[1195].

Полномочия этих реформированных структур официально распространялись на «все, что связано с управлением арестом и освобождением заключенных, а также перемещением, передачей и т. д. арестованных». Они находились под контролем Комиссии по охране общественного порядка, состоявшей из восьми представителей под председательством Сегундо Серрано Понселы, заместителем и техническим советником которого был Висенте Хираута Линарес. Следует напомнить, что один из восьми членов, Артуро Гарсия де ла Роса, сообщил Иэну Гибсону, что этот орган начал функционировать рано утром 7 ноября. Это подтвердил Рамон Торресилья на допросе в ноябре 1939 года, что подтверждает собственное признание Каррильо в том, что его команда начала работать еще до того, как в 11:00 Мияха официально назначил ее, и уж точно до первого заседания Хунты обороны вечером[1196].

Через две недели после создания в Главном управлении безопасности Комиссии по охране общественного порядка под руководством Серрано Понселы Висенте Хираута последовал за Мануэлем Муньосом в Валенсию, и на его место назначили Бруно Каррераса, члена ПОСК, который был принят как профессиональный полицейский и быстро стал инспектором, возглавляющим главный полицейский участок в городе – Комиссариат Буэнависта (Comisaría de Buenavista). Эта должность давала ему право занимать пост главного инспектора и наделяла полномочиями в отношении остальных одиннадцати инспекторов. Таким образом, Каррерас фактически стал заместителем генерального директора службы безопасности[1197]. Из всего сказанного неоспоримо следует, что все функции Главного управления безопасности контролировались Серрано Понселой. Однако необходимо отметить, что он, в свою очередь, выполнял указания Каррильо или его заместителя Хосе Касорлы.

Комиссия по охране общественного порядка взяла на себя функции ПОСК и приняла в свой состав многих его сотрудников. Контроль над дорогами в столицу и из нее должен был осуществляться полицией, Штурмовой гвардией и Ополчением охраны тыла (ООТ) и координироваться Комиссией Серрано Понселы. Комиссия имела своего представителя в