Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков Страница 123

расположение 59-го погранотряда якобы для инспекции постов и приграничной полосы. Люшков был одет в полевую форму при наградах. Приказав начальнику заставы сопровождать его, он пешком двинулся к одному из участков границы. По прибытии Люшков объявил сопровождающему, что у него встреча на „той стороне“ с особо важным маньчжурским агентом-нелегалом, и, поскольку того никто не должен знать в лицо, дальше он пойдёт один, а начальник заставы должен углубиться в сторону советской территории на полкилометра и ждать условного сигнала. Люшков ушёл, а начальник заставы сделал, как было приказано, но, прождав его более двух часов, поднял тревогу. Застава была поднята в ружьё, и более 100 пограничников прочёсывали местность до утра. Более недели, до того как пришли вести из Японии, Люшков считался пропавшим без вести, а именно что его похитили (убили) японцы. Люшков же к тому времени пересёк границу и 14 июня 1938 года примерно в 5.30 у города Хуньчунь сдался маньчжурским пограничникам и попросил политического убежища. После он был переправлен в Японию и сотрудничал с японским военным ведомством». Как и многие другие предатели, Люшков пытался объяснить свою измену не шкурными, а политическими мотивами.

В интервью японской газете «Ёмиури симбун» от 13 июля 1938 года он убеждал: «Я до последнего времени совершал большие преступления перед народом, так как я активно сотрудничал со Сталиным в проведении его политики обмана и терроризма. Я действительно предатель. Но я предатель только по отношению к Сталину… Таковы непосредственные причины моего побега из СССР, но этим дело не исчерпывается. Имеются и более важные и фундаментальные причины, которые побудили меня так действовать. Это то, что я убеждён в том, что ленинские принципы перестали быть основой политики партии. Я впервые почувствовал колебания со времени убийства Кирова Николаевым в конце 1934 года. Этот случай был фатальным для страны так же, как и для партии. Я был тогда в Ленинграде. Я не только непосредственно занимался расследованием убийства Кирова, но и активно принимал участие в публичных процессах и казнях, проводившихся после кировского дела…» В действительности же Люшков был обычным карьеристом и изменником, нанесшим большой вред Советскому государству и народу, передав японским спецслужбам исключительно важные сведения о советских вооруженных силах, особенно на Дальнем Востоке, – о дислокации войск, строительстве оборонительных сооружений, крепостях и укреплениях. Японцы получили детальную, совершенно секретную информацию о планах развертывания советских войск не только на Дальнем Востоке, но и в Сибири, на Украине, им раскрыли военные радиокоды. Перебежчик значительно ослабил разведывательную сеть СССР в сопредельных странах, выдав важных советских агентов. В японских источниках по-разному оцениваются последствия и влияние переданной Люшковым информации на японские военные планы в отношении Советского Союза. С одной стороны, считается, что в Токио решили проверить переданные им сведения о недостатках в обороноспособности советских войск, что и поощрило японское командование на расширение инцидента у озера Хасан. С другой стороны, существует мнение о том, что, узнав истинную расстановку сил и средств, противостоящих японской и советской группировок на Дальнем Востоке, японское командование уже с гораздо большей осторожностью планировало большую войну с СССР. Для них было неожиданным, что, по данным Люшкова, СССР имеет довольно значительное военное превосходство над японцами на Дальнем Востоке.

Вот как оценивал полученную от Люшкова информацию бывший офицер 5-го (русского) отдела разведуправления японского Генштаба Коитиро Коидзуми: «Сведения, которые сообщил Люшков, были для нас исключительно ценными… В полученной от Люшкова информации нас поразило то, что войска, которые Советский Союз мог сконцентрировать против Японии, обладали, как оказалось, подавляющим превосходством. В тот период, то есть на конец июня 1938 года, наши силы в Корее и Маньчжурии, которые мы могли использовать против Советского Союза, насчитывали всего лишь 9 дивизий… Опираясь на полученные от Люшкова данные, пятый отдел Генштаба пришёл к выводу о том, что Советский Союз может использовать против Японии в нормальных условиях до 28 стрелковых дивизий, а при необходимости сосредоточить от 31 до 58 дивизий… Тревожным выглядело и соотношение в танках и самолётах. Против 2000 советских самолётов Япония могла выставить лишь 340 и против 1900 советских танков – только 170… До этого мы полагали, что советские и японские вооружённые силы на Дальнем Востоке соотносились между собой как три к одному. Однако фактическое соотношение оказалось равным примерно пяти или даже более к одному. Это делало фактически невозможным осуществление ранее составленного плана военных операций против СССР…»

Такие оценки даже породили мысли, не специально ли Люшков был направлен как перебежчик к японцам, дабы запугать их мощью Советской армии и заставить отказаться от планов нападения на СССР. Что, конечно же, маловероятно. Тем более что Люшков предложил план убийства Сталина и выражал готовность самому принять участие в операции по уничтожению советского вождя. В своей книге Ё. Хияма сообщает, что Люшков предложил японцам план убийства Сталина. Они охотно за него ухватились. По долгу службы на посту начальника отделения НКВД по Азово-Черноморскому краю Люшков нёс персональную ответственность за охрану вождя в Сочи. Он знал, что Сталин лечился в Мацесте. Расположение корпуса, где Сталин принимал ванны, порядок и систему охраны Люшков хорошо помнил, так как сам их разрабатывал. Люшков возглавил диверсионную группу из русских эмигрантов, которую японцы в 1939 году перебросили к советско-турецкой границе. Однако в диверсионную группу был внедрён советский агент и переход через границу сорвался. Коидзуми участие Люшкова в операции опроверг, заявив, что «в Токио отказались от его кандидатуры как исполнителя террористической акции против Сталина». Очевидно, потому что он был довольно известной фигурой и его непременно бы узнали. Тем не менее есть сведения о том, что попытка перебросить через советско-турецкую границу японскую диверсионную группу все же была предпринята.

В одном из изданий утверждается, что о провале теракта 29 января 1939 года написала английская газета «Ньюс Кроникл»: «Как сообщило агентство ТАСС, 25 января погранвойска Грузинской ССР уничтожили трех человек, пытавшихся перейти границу со стороны Турции. Эти трое – троцкисты, пользующиеся поддержкой фашистов. У убитых найдены пистолеты, ручные гранаты и подробные карты местности. Целью преступной группы было убийство Иосифа Виссарионовича Сталина, находившегося в Сочи. Однако пограничники заблаговременно узнали о преступном плане и истребили злоумышленников».

* * *

Полковник Текамуро всё-таки сделал попытку обратиться к генералу Тодзио в надежде как-то оправдаться за явно проваленный план, связанный с массовым мятежом заключённых исправительно-трудовых колоний северной линии ГУЛАГа. По совету майора Акио, полковник на всякий случай помнил о Люшкове и белой эмиграции в Маньчжурии, готовясь при