Странники поневоле - Виталий Давыдович Краснер Страница 12

окна, слегка освещая маленькую комнатку, в которой они спали. Она лежала, глядя в потолок, и счастливо улыбалась, перебирая в памяти вчерашнюю встречу с мужем, опять почувствовав эту невыразимую радость, охватившую ее, когда в полуобморочном состоянии она припала к нему и долго не могла оторваться, боясь, что все это ей только кажется. Затем Василь ввел ее в большой и красивый дом, сказав, что теперь они будут здесь жить. Он усадил ее и все ходил вокруг, любовался ею, подавал то воды, то какой-то сок, от которого вдруг исчезла усталость и она почувствовала прилив сил.

Мальчишки тем временем занесли узлы в дом и, осматриваясь, ходили по комнатам, выглядывая в окна. А потом он повел их в баньку, стоящую тут же, во дворе, уже протопленную. Отмыв мальчишек от многодневной дорожной грязи, они, накормив их, уложили спать и только тогда сами пошли в баню. Марийка вспомнила, какое блаженство она почувствовала, окунувшись в горячий парной воздух, а особенно после того, как смыла с себя не только грязь, пыль, но и усталость. Сейчас, лежа рядом с Василем, она, вспомнив все ласки и поцелуи, которыми он осыпал ее ночью и от которых она отвыкла за эти годы, опять потянулась к нему, обняла в порыве нежности и… разбудила его. Василь осторожно обнял ее, она прижалась, и снова порыв буйной страсти охватил их. Опомнились они, когда первые лучи солнца, позолотив верхушки деревьев, ворвались в дом. За стеной завозились мальчишки.

– Ну что, хозяюшка моя, встаем? – спросил Василь.

Марийка еще сильней прижалась к нему, боясь, что если она сейчас встанет, то все исчезнет, но Василь первый осторожно оторвался от нее и встал с постели.

– Пойдем, покажу, где что лежит, ты теперь хозяйка в этом доме, а то сыны скоро встанут, кормить их надо, вон какие большие выросли. – Василю все еще не верилось, что вот эти два парня – его сыновья.

Марийка поднялась следом за мужем, оделась, подошла к рукомойнику, висевшему в горнице, ополоснула лицо и удивленно оглянулась. Вчера в порыве встречи она и дом-то толком не разглядела, поэтому сейчас, все еще в чем-то сомневаясь, осторожно спросила:

– Василь, а этот дом правда наш?

– Ну конечно. – Он рассмеялся. – А чей же еще, я ведь его сам и построил, вот этими руками. – Он протянул ей свои руки с натруженными мозолями.

Марийка, взяв его за руки, приложила их к своим щекам.

– Василь, ты у меня такой молодец. Все умеешь делать. А где ты научился дома-то из бревен строить?

– Да на каторге пришлось познавать эту науку. – Он горько усмехнулся, но тут же весело добавил: – И не жалею об этом. Я вон уже и амбар построил хозяину, у которого жил раньше. Пойдем во двор, я покажу тебе еще кое-что.

Они вышли на крыльцо, и Марийка подставила лицо под утренние лучи солнца и закрыла глаза. Ей все казалось, что длится какой-то сказочный сон. Василь тронул ее за руку.

– Пойдем. Баню ты уже видела, а вот здесь уже и кое-какое хозяйство у нас есть. – Он подвел ее к сараюшке, открыл дверку и показал: – Смотри, что здесь.

Она заглянула внутрь. Увидав ее, поросенок захрюкал, прося есть, а куры на шестке завозились, проснувшись от света, проникшего через раскрытую дверь. Марийка опять удивленно спросила:

– Василь, а это тоже наше?

– Ну конечно, моя хозяюшка. – Он счастливо прижал ее к себе, по-детски радуясь ее удивлению. – Маловато конечно, но со временем разживемся. Корову бы нам еще, чтобы молоко было свое. Ну, ничего, когда-нибудь обзаведемся и коровой, а потом, даст Бог, и лошадью. Без коня здесь тяжело. Вот сходим к старосте, представишься ему, тогда нам и надел на отруб выделят, земля своя будет. Ох и заживем мы с тобой! Будем работать на себя, на своей земле, а не на какого-то пана, – размечтался Василь. – Хозяевами будем!

Он повел ее на огород, водил меж грядками, показывая, где что растет, а она смотрела и все еще не могла поверить, что теперь больше не будет батрачить на кого-то и унижаться. А раз еще и землю дадут, значит, хлеб свой будет. Нет, ее сознание батрачки не могло в это поверить. Но раз Василь сказал, значит, так оно и будет. Может быть, закончились их мытарства и заживут они наконец-то счастливо и безбедно.

8

Не сразу привыкла Марийка к новой жизни. Не сразу привыкла к тому, что теперь это ее дом и, пока еще небольшое, хозяйство. Не покладая рук она трудилась по дому, на огороде, со скотиной, и эта работа была ей не в тягость, а приносила лишь радость. Уж очень долго она мечтала о такой жизни, пройдя сквозь горе, боль и обиды.

Сразу по приезду Марийка с Василем пошли к Дорохову. Она отдала ему свои переселенческие бумаги, и вскоре они получили земельный надел на отруб на опушке леса. Земля там была хорошая. Половина выделенной земли была нетронутой целиной, а вторая половина уже когда-то выделялась переселенцам из центральной России, семье Дугиных. Кое-как раскорчевав и вспахав эту землю, Дугины так ничего и не посадили на ней.

Глава семейства Митрофан Дугин – не очень-то рвущийся к земле мужик, он приехал на Дальний Восток в поисках легкой жизни и проводил больше времени в пьянках и гулянках. Пропив ссуду, выделенную на семью, уехал в город на заработки. Поздней осенью вернулся, кое-как они перебились зиму, а к весне снова уехал. И так несколько раз: бросал семью, уезжал в город, где-то проработав временщиком, он пропивал все, что заработал, и возвращался в село с пустым карманом. Семья его, состоящая из жены Пелагеи, старшего сына Николки да двух дочек, жила тем, что нанималась в батраки к зажиточным селянам да кое-что выращивала на своем огороде. Николка, не приученный к труду, больше времени проводил в безделье, носился по селу, иногда помогая матери на работе по найму. Выделенная им земля, на которой так ничего и не посадили, снова заросла травой и мелким кустарником. Простояв более трех лет неиспользованным, этот участок был передан Макиенкам.

Василь решил сначала разработать целинный участок. Каждый день он с сыновьями уходил на свое поле, и там они рубили деревья, корчевали пни, жгли их, готовя землю к вспашке. Работая с отцом, Никита и Матвей с любопытством поглядывали на лес, темнеющий невдалеке. Он притягивал их к себе какой-то загадочностью и таинственностью. Василь, заметив, как сыновья посматривают в сторону леса, как-то после