Картина мира в русской народной традиции - Афанасий Прокопьевич Щапов

Афанасий Щапов

Картина мира в русской народной традиции

© С. Ермаков, составление, предисловие, частичный перевод примечаний, комментарии, 2025

© ООО «Издательство «Вече», 2025

* * *

«Крестьянский историк» и народная картина мира

Афанасий Прокопьевич Щапов (1831–1876) – один из тех полузабытых русских историков и общественных деятелей, чьи взгляды на историю нашей страны и концепции ее развития шли вразрез с устоявшимся подходом коллег и лишь в последние десятилетия на фоне общего интереса к отечественному прошлом выходят из тени более именитых персон. Он родился 5 (17) октября 1831 г. на территории Иркутского округа Иркутской губернии в селе Анга в семье дьяка и крещеной бурятки (или, возможно, тунгуски). В 1852 г., окончив семинарию, он отправляется в Казань и поступает в духовную академию. После завершения основного курса обучения был оставлен адъюнктом кафедры русской истории, работал временным преподавателем русской истории историко-филологического факультета Казанского университета. Основное внимание его привлекают церковный раскол середины XVII столетия и старообрядчество, в котором Щапов видел не столько религиозное движение, вызванное сопротивлением Никоновской церковной реформе, сколько социальный процесс, своего рода реакцию на усиление самодержавного строя и закрепощение населения. Щапов активно изучает архивы, которые были перевезены в Казань из Соловецкого монастыря, чтобы исключить их захват или уничтожение в годы Крымской войны. В процессе этой работы Щапов приходит к пониманию, что отечественная история требует обращать больше внимания на отечественные источники. В отличие от зарубежных, на которых сосредоточил свое внимание Н. И. Карамзин, они позволяют получить понимание различных событий русской истории «изнутри».

В 1857 году Щапов защищает магистерскую диссертацию на тему «Русский раскол старообрядчества», получает должность профессора в Императорском Казанском университете, а уже в 1860 году представляет коллегам новую концепцию исторического развития.

«Русская история в самой основе своей есть, по преимуществу, история масс народа, история постепенного территориального устройства, разнообразной этнографической организации, взаимодействие, борьба, соединение разнообразного политического положения областей до централизации и после централизации. Только в русской истории вы встретите своеобразное, территориальное и этнографическое самообразование областей», – утверждает Щапов в докладе «Общий взгляд на историю великорусского народа». Народ и его самоорганизация, а вовсе не государство, являются с его точки зрения движущей силой истории. Он предлагает делить прошлое не на удельный, московский и т. п. периоды, а на земельно-областной и государственно-союзный периоды.

Сосредоточивая внимание на истории России до начала Смутного времени, А. П. Щапов действительно видел множество тех вольностей, которые в любом вставшем на ноги, развитом и самостоятельном государстве отсутствуют. Спасаясь от ограничений, крестьяне разбегаются от центра страны в ее периферийные области, тем самым расширяя земли. Влечет их и пушнина – основной предмет русского экспорта, повышенный интерес к которому на протяжении многих веков дает Щапову основание говорить о «зоологической экономике»: «Бобры манили славян по финским рекам, серая белка обеспечила богатство Новгороду, соболь звал московитов в бесконечную Сибирь, морская выдра довела их до Аляски и Калифорнии».

Позиция молодого ученого привела его к идее о необходимости преобразования Российской империи в федеративное государство, причем он даже набросал некий проект федеративной конституции и активно общался с людьми, близкими ему по взглядам. Более того: воззрения А. П. Щапова оказали существенное влияние на зарождавшееся тогда движение областничества. В самом скором времени это привлекло к нему внимание III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, в котором Щапову уже в 1861 г. пришлось давать показания по поводу религиозно-политической речи, произнесенной им 16 (28) апреля в Казани по окончании панихиды по убитым правительственными войсками участникам крестьянского выступления в с. Бездна Спасского уезда Казанской губернии. Результатом расследования могла стать ссылка в Соловецкий монастырь, от которой Щапова неожиданно спасает тогдашний министр внутренних дел П. А. Валуев, взявший его на работу в свое ведомство. Надо сказать, что служебными обязанностями как таковыми Щапов не интересовался вовсе.

Впрочем, и покровительство столь высокого должностного лица не спасает «крестьянского историка», как его называли порой, от ссылки на родину, в Иркутск, которая последовала в 1864 г. Здесь он и проводит в весьма стесненных условиях последние годы своей жизни, продолжая вести исследования, в которых развивал климатическую теорию, согласно которой умственные и физиологические качества народов зависят от места проживания и климата.

Отдельные статьи А. П. Щапова публиковались в периодических изданиях, а в начале XX в. вышло трехтомное собрание его сочинений, снабженное критическими замечаниями коллег. Некоторый интерес к историку-демократу появился в первые годы Советской власти, тогда же вышел и дополнительный том. Была составлена периодизация научных работ, прослежена эволюция взглядов историка.

Нельзя не признать, что внимание к народу и историческим процессам в его основной массе, были несомненной заслугой Щапова. Все же история, в том числе и русская, не есть лишь деяния отдельных личностей, пусть даже выдающихся или облеченных властью. Но внимание Щапова к народу и отказ учитывать все остальные факторы исторического процесса мало отличаются от сведения его к биографиям правителей. История есть явление комплексное, в котором ни один элемент не может рассматриваться в отрыве от всех прочих.

На период работы автора под началом П. А. Валуева пришлось написание составивших эту книгу двух исследований, посвященных попытке изучения народной картины мира, поиску соотношения в ней языческого, старообрядческого и современного православного, пришлось. Они напечатаны в нескольких номерах «Журнала Министерства народного просвещения» за 1863 г. по разделу науки.

Вообще статьи, на первый взгляд, несколько выбиваются из общего характера работ П. А. Щапова, и даже та мотивация, которую приводит он в начале первой работы: «…при теперешней заботе об устройстве народных училищ крайне необходимо, между прочим, предварительное изучение исторического развития и склада той простонародной умственной почвы, которую предстоит нравственно обрабатывать», – не кажется совсем уж убедительной. Но далее становится ясно, что, по мнению автора, это необходимо для формирования понимания, в каком именно направлении следует вести в народной среде просветительскую деятельность.

В наше время «невежество» народных масс явно стало иным, но совсем уж, увы, так и не исчезло. Разбирательства с причинами его существования оставим сейчас в стороне и лучше сосредоточим внимание на том, чего в XIX в. еще не понимали до конца наши уважаемые историки и фольклористы. А именно на том, как складываются и развиваются миф и связанная с ним картина мира. Более или менее проработанная теория мифа, подкрепленная исследованиями в области антропологии, психологии, фольклористики, появилась только в следующем столетии.

Тем не менее основы ее закладывались в том числе и усилиями предшественников, в том числе Афанасия Прокопьевича Щапова. В контексте поднимаемой им темы следует признать,