Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев Страница 16

Р а д и о н о в. Он с тобой говорил, как с «другом из народа»?

И р и н а. Что в этом удивительного?

Р а д и о н о в. Комедиант!

И р и н а. Ты не прав. Он говорил очень откровенно.

Р а д и о н о в. Перестань, прошу тебя, перестань верить этому вероломному игроку! Он сознательно распинался перед тобой, зная, что ты пойдешь к людям и будешь всем расхваливать его добродетели.

Я с е н. Да брось ты это! Скажи лучше, что он говорил о войне.

И р и н а (уверенно). Войны не будет…

Р а д и о н о в. Но как он может так говорить, когда война уже объявлена?

И р и н а. Пожалуйста, не волнуйся, дай мне досказать.

Я с е н. Тетя, мне некогда, меня ждет Хаджи Никола. Скажи, могу я рассчитывать на тебя в случае беды?

И р и н а (встает). Ты знаешь, Ясен, что я всегда помогала тебе как могла. Царь заверил меня, что теперь он надеется исправить все ошибки.

Р а д и о н о в. Бросив нас в новую войну?!

И р и н а. Напротив — избежав войны.

Р а д и о н о в. Ах, как много еще у нас наивных людей! И моя невестка, моя невестка, которая уже заплатила такую тяжелую дань прошлой войне, она среди этих людей!

Я с е н. Тетушка, я тебе дам знать в случае необходимости.

Из дома выбегает  Б о я н.

Б о я н. Мама, ты приехала, мамочка! (Бросается к ней, обнимает.) Здравствуй, дорогая. Ну, говори, что тебе удалось сделать? Мы уезжаем?

И р и н а (целует его). Уезжаем, радость моя, уезжаем!

Б о я н. Когда же?

И р и н а. Как только получим паспорта.

Б о я н. Ты их не привезла?

И р и н а. Дело в том, что эти несколько дней посольства не работают.

Б о я н. Тебе не помогли во дворце?

И р и н а. Обещали все уладить. Завтра тронемся в путь. Заедем в Софию, а там — и Россия.

Подходит  В е л а.

В е л а. Добрый день, госпожа Радионова.

И р и н а (подает ей руку). А… и Вела пришла нас проводить. Очень приятно.

Б о я н. Уедем, уедем!.. (Отходит в сторону с Велой.)

Неторопливо входит  В е р а, она очень серьезна.

В е р а (целует мать). Мама, да или нет?

И р и н а. Уедем, Верочка, уедем!

В е р а. Но как же мы уедем? Говорят, что вот-вот начнется война.

И р и н а. Когда я говорю, мне нужно верить. Я была во дворце и собственными ушами слышала, что говорил тот, от которого зависит все… А царское слово…

С улицы слышится громкий тревожный бой барабана. Все вздрагивают, настороженно смотрят вдаль.

Б о я н. Барабан… Вела! (Выбегает на улицу.)

В е л а — за ним. В е р а  тоже бежит.

Р а д и о н о в (Ирине). Вот! Ложь кончена!

И р и н а (стоит неподвижно). Не может быть!

С улицы долетают обрывки слов глашатая. Мучительное, напряженное молчание.

Слышатся последние удары барабана… Тишина.

Б о я н (вбегает). Мобилизация!

В е л а (входит, в ужасе). Война!

В е р а (запыхавшись). Война, война!

И р и н а. Возможно ли? Кто бы мог поверить…

Р а д и о н о в (прерывает ее, с сарказмом). Честное царское слово…

З а н а в е с.

КАРТИНА ВТОРАЯ

1916 год, январь.

Небольшой голубой зал в царском дворце в Софии. В глубине высокая двустворчатая дверь; слева от зрителей такая же высокая, необычная дверь. Справа два больших окна с тяжелыми портьерами. На стенах картины работы немецких художников. Слева, на переднем плане, великолепный камин с большим зеркалом. Роскошная люстра. Посредине стол со стульями и креслами, стильный ковер цвета морской волны устилает пол. Обстановка полна изящества и гармонии.

Слева входят  М а в р о в  и  И р и н а. Она в костюме для официального визита.

М а в р о в. Его величество уже несколько раз лично справлялись о вас.

И р и н а. Я высоко ценю любезность государя.

М а в р о в. Присядьте, пожалуйста, я немедленно доложу.

Ирина садится. Доносятся звуки далекой музыки, веселый говор, здравица «В честь победы!», возгласы на немецком языке.

М а в р о в  появляется снова.

И р и н а (нетерпеливо). Что его величество? Он занят?

М а в р о в. Он примет вас.

Двустворчатая дверь открывается, входит  Ф е р д и н а н д, опираясь на трость.

Ф е р д и н а н д (Маврову). Ты свободен.

М а в р о в. Слушаюсь… (Уходит.)

Ф е р д и н а н д (смотрит пристально на Ирину). Что это все означает?

И р и н а (смущенно). О чем вы, ваше величество?

Ф е р д и н а н д (подчеркнуто). Я широко распахнул двери моего дома для всех друзей из народа, а они боятся даже заглянуть ко мне… Или вы более не дарите меня своей дружбой?

И р и н а. Но вы так заняты… Вот и сегодня…

Ф е р д и н а н д. Я действительно занят, но для встречи с вами я готов отложить все другие дела. (Указывает Ирине на кресло, садится, сам.)

И р и н а. И все же считаю неприличным слишком часто занимать вас своей персоной.

Ф е р д и н а н д (после короткой паузы). Я это вижу и потому распорядился пригласить вас. Вам не кажется, что нам давно следует поговорить?

И р и н а. Не догадываюсь о чем, ваше величество.

Ф е р д и н а н д. Разве? Но не вы ли, мой добрый ангел, написали мне прсле объявления войны довольно горячее письмо?

И р и н а. Да.

Ф е р д и н а н д. Вы писали, что я не сказал всей правды до конца и тем самым оскорбил и унизил нашу дружбу.

И р и н а. Не стану скрывать, что в тот момент самолюбие мое было уязвлено.

Ф е р д и н а н д. Но разве вы, умная женщина, не понимаете, что дружеская откровенность не распространяется на государственные тайны? Есть вещи, которые я не могу сказать даже вам. И разве теперь после такой победы, когда весь мир завидует нам, вы все еще не простили меня? Неужели мы, два участника этой победы, будем сердиться друг на друга?

И р и н а. Но я не участвую в войне.

Ф е р д и н а н д. Разве? Разве вы не приняли приглашение ее величества и не поступили на службу в Красный Крест?

И р и н а. Я сделала то, что сделали многие, отозвалась на призыв «гражданского мира».

Ф е р д и н а н д. И прекрасно сделали. Ваши заслуги будут высоко отмечены.

И р и н а. Благодарю вас, но… но не это важно, извините.

Ф е р д и н а н д. А что же важно?

И р и н а. Надежда, что ошибки, допущенные в войне тысяча девятьсот двенадцатого года, теперь будут исправлены.

Ф е р д и н а н д. И что же… исправлены они?

И р и н а. Предоставим решить это времени.

Ф е р д и н а н д. Никогда еще, мой друг, я не видел вас такой скрытной.

И р и н а (колеблется). Признаться откровенно, опасаюсь говорить… все, что думаю.

Ф е р д и н а н д. Почему же?

И р и н а. Рано… еще…

Ф е р д и н а н д. Вы, кажется, тоже поверили слухам, которые обо мне разносят всякие канальи?.. Я хочу, я прошу, чтобы вы говорили.

И р и н а. Мое мнение не может быть объективным, ваше величество; рана, которую я ношу еще с прежней войны, гибель мужа…

Ф е р д и н а н д. Именно поэтому я и хочу вас послушать. Не думайте, что царь — бессердечный каменный сфинкс. Вы должны быть со мной совершенно откровенны. Для меня важно выслушать женщину, с которой меня связывают узы дружбы.

И р и н а. Ну хорошо, вы требуете…

Ф е р д и н а н д. Прошу.

И р и н а. Я буду говорить, вы сами сказали, что одержана победа.