Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев Страница 112

Н а ч о. Кто?

Щ е к а. Зоотехник! Контроль над исполнением решения.

Н а ч о. Чего же ты молчал?

Щ е к а. Не могу же я все сразу тебе рассказать. Я уж по кусочкам… Он не задержится.

Н а ч о. Отравишь ты меня своими «кусочками…»

Щ е к а. Уже недолго… Самое страшное пройдет, и…

Н а ч о (горестно). Вот, уже снюхался заодно с ним, да? Вместе будете «сокращать»…

Щ е к а. Ну и осел же ты! У меня одна голая шея, а у него власть и в правой и в левой руке. Свободно может прижать любого к ногтю и одной и двумя.

Н а ч о. Тогда отдай ему пистолет, и пусть сам кончает! Пусть сам!..

Щ е к а. Он и кончит — как пить дать! Сейчас затарахтит мотор… (Вздох — тяжелый и горестный.) Знаешь что? У нас есть еще мука, хотя бы немного?

Н а ч о (с недоумением). Ну и что?

Щ е к а. Давай сварим собакам тюрю… Простимся. Сей момент я их позову. (У двери, спиной к Начо.) Эй, Шарик, Кутра, идите-ка сюда!.. Да побыстрей, не стесняйтесь, сюда, сюда! Ты почему вечером так выл, а? (Садится на пороге и играет с собаками.)

Н а ч о. Это не Шарик — Кутра выла.

Щ е к а. Чего ж ты выла? Что, холодно было? Погляди, бай Начо, как глазенки у нее блестят. Слушай, отрежь им немного солонины! И поставь воду на печку!

Н а ч о. Вода уже стоит. Солонина где?

Щ е к а. Да там, в мешке.

Начо сыплет муку в воду и мешает.

(Удивленно.) Ты смотри, какая райская еда получается! А-а, сыпь всю, что есть! Пусть пыхтит, как мотоцикл!

Н а ч о (нервно). Да подожди ты со своим мотоциклом! Болтаешь тут, канючишь. (Мешает тюрю.)

Щ е к а. Ну как ты не понимаешь — за болтовней я забываюсь, сейчас для меня это как лекарство. Ты что ж думаешь, я не переживаю, что ли? У меня в горле комок стоит, а на сердце камень…

Собаки нетерпеливо заскулили.

Во, учуяли банкет и хвостиками замотали. Эй, бай Начо, когда появилась Кутра?

Н а ч о. В пятьдесят восьмом.

Щ е к а. Ну и ну, ты даже год помнишь!

Н а ч о. Дело было такое, что запомнишь. (Мешает тюрю.) Были мы однажды в папоротниковой роще у обезьяньего вяза. Тьма была непроглядная в долине, а наверху — светло… (Помешивает тюрю.)

Щ е к а. Ну а дальше?

Н а ч о. Залаяла собака — я в сторожке, обуваюсь. Выхожу, в темноте ни черта не видно. Ягнята в овчарне мотаются из угла в угол. Бедняги чего-то напугались. Схватил батог — и айда за собакой. Раз-раз, залезли на холм и стали спускаться в Крутой яр. И тут я увидел — внизу волк сидит. Оскалился, смотрит на меня и ждет. Волчище как теленок. А я-то разогнался и не могу остановиться. Кожа на обувке новая, снежок легкий, лечу и не могу остановиться! Прямо волку в зубы! И тут выскакивает Кутра, бросается к зверюге. Волк оборачивается к ней, я на него с батогом, и пошла баталия: волк кидается на меня, а сзади на него Кутра наседает, обернется он к ней — я его лупцую батогом. Башка у него здоровая. Пока он сдох, с меня пот и кровь лились. Ну, и Кутра, бедненькая, пострадала — хвоста лишилась… Кобели без хвоста обходятся, но сука, видал, страдает всю жизнь!

Щ е к а. Верно, эти черти, кобели, не любят без хвоста…

Н а ч о. Да, не любят… Вот какие у нас дела были с Кутрой. И с тех пор — от меня ни на шаг! Холодно ли в сторожке — ляжет мне в ноги, согреет… Замерзнет у меня лицо — дует в него, лижет, греет. Не с кем играть — она, милаха, играет со мной.

Псы скулят.

Щ е к а. И Шарик не промах, не сводит с меня глаз, ты посмотри! Кутра спасла тебе жизнь, но она все время глядит тебе в руку, есть ли у тебя хлеб. А вот дай мне в руку хлеб и погляди, куда будет смотреть Шарик. (Берет хлеб.) Ну, гляди — прямо в глаза!

Н а ч о. А пес не должен смотреть в глаза. Пес — чтоб кусаться, тогда он пес!

Щ е к а. Пес должен ласку ценить… Я уж понимаю в них. И не должен смотреть в руку. Тогда это пес. Давай тюрю!

Н а ч о (подает ему миску). Зови.

Щ е к а. Шарик, Кутра! Пожалуйста, просим! Ну, а мы братец, что же, а? С горя по одной? (Подает ему бутылку.)

Н а ч о. С горя, с горя… так тому и быть. (Отпивает.)

Щ е к а. Желаю здоровья и долгой жизни…

Н а ч о. Зависит от того, какая жизнь… Вот спрашиваю я себя иногда…

Щ е к а (прерывает его). Э-э, брось это! Как начнутся вопросы — все, конец!

Н а ч о. А как же без этого?

Щ е к а. А так, надо жечь ее, жизнь-то, с двух концов. И не спрашивать. Ни о чем не спрашивать. Если хочешь спросить — меня спроси. Себя не спрашивай. Себя спрашивать — все равно что в пустую бочку кричать. Ты кричишь — к тебе же вернется. Один раз спросишь — десять раз вернется.

Н а ч о. Будто и ты кричал в бочку?

Щ е к а. Да уж, кричал… Когда мою-то…

Н а ч о. Чего твою?

Щ е к а (махнув рукой). Бросить хотел! (После паузы.) А тебя что мучает?

Н а ч о. Сыновья и снохи.

Щ е к а. А что, непорядок с ними?

Н а ч о. Если б я был… если б я имел…

Щ е к а (заинтересованно). Что?

Н а ч о. Вымя, вот что! Или нет — десять! На́ тебе, сноха! На́ тебе, сын! И тебе, внук! И тебе, зять! И тебе, и тебе, и тебе! Каждый себе хватает, каждый доит! На этом свете, если не считать моей покойной старухи, только собаки ластились ко мне без расчета, (Бросает кусок солонины за дверь.) Хватай, Кутра!

Ласковое повизгивание.

Щ е к а (у двери). Шар, сюда! (Восхищенно.) Ну, ты погляди, бай Начо! Погляди на него, дурачка! Бросил тюрю ради меня — кривой Щеки!

Н а ч о. Собаки не бабы, чтоб придираться.

Щ е к а. И слава богу!

Шум мотоциклетного мотора.

(Тревожно.) Едет!

Н а ч о. Я с ним расправлюсь сам!

Мотор замолкает, слышен крик: «Э-ге-гей, тут вы, что ли?» Двери открываются, и входит  з о о т е х н и к.

Тут мы… Входи!

З о о т е х н и к. Были у вас заготовители из мясоцентра?

Н а ч о. Были, взяли и ушли. Сто двадцать живого веса…

З о о т е х н и к. Хорошо! А теперь слушай, одного пса уберем. (Щеке.) Говорил ему о решении правления кооператива?

Щ е к а. Да.

Н а ч о. Вот что, товарищ зоотехник, я подумал и решил…

З о о т е х н и к (нетерпеливо). Чего ты там решил? Чего ты там решил, когда вопрос уже давно решен!

Н а ч о. Погоди.

З о о т е х н и к. И годи и не годи — решение не будет отменено! Вопрос тут в экономии. Это вам не