Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев

Пьесы болгарских писателей

Орлин Василев

ТРЕВОГА

Драма в трех действиях

Перевод А. Бородина.

Литературная обработка В. Поступальского.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

С л а в к а — прачка, бывшая учительница.

Б о й к о — ее сын, студент-медик.

С а в а  В е л и ч к о в — архитектор.

В и т а н  Л а з а р о в — майор запаса.

Р а й н а — его жена.

Л и л и — их дочь, пианистка; жена Величкова.

Б о р и с — их сын, офицер.

Действие происходит в Софии в 1941—1944 гг.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Жилая комната при прачечной Славки. В центре, в глубине сцены, дверь. Когда она открыта, видна вторая дверь, со звонком, ведущая на улицу. По обе стороны от первой двери стенные полки, в центре, ближе к зрителю, большой стол, приспособленный для глаженья.

Слева окно во двор, через которое видна стена соседней постройки. Перед окном покрытый скатертью стол; на нем груда книг и портрет Пастера в настольной рамке. Рядом, на маленьком столике, радио; дальше кровать, завешенная со стороны прачечной вышитой занавеской.

В глубине сцены, левее двери, вторая кровать и комод с расставленными на нем портретами; между комодом и дверью простая, прибитая к стене вешалка; на стене портрет отца Бойко. Справа, в углу, большая печь с котлом; ближе к зрителю у стены — корыто на козлах, возле него — второе поменьше.

Тазы, корзина для белья, рамы с вбитыми в них гвоздями, на которые укрепляются при утюжке кружевные занавески и покрывала, протянутые веревки с висящим на них бельем, электрический утюг со шнуром, другие принадлежности прачечной и предметы домашнего обихода.

При поднятии занавеса  С л а в к а  стирает. Раздается звонок.

С л а в к а (поспешно смывая с рук мыло). Сейчас! Сейчас! (Открывает дверь.)

Входит  Б о й к о.

Это ты, Бойко!

Б о й к о (целуя мать). Здравствуй, моя непоседа.

С л а в к а. Здравствуй, непутевый… Где это ты пропадал столько времени? Я уже беспокоиться начала.

Б о й к о. Совершал марафонский бег по улицам Софии. Прямо с ног валюсь.

С л а в к а (улыбаясь). Ничего тебе не сделается, — ты у меня двужильный… Ну как с квартирой для Савы? Нашел?

Б о й к о. Квартир много, но надежных… (Пожимает плечами.) Надежную квартиру можно получить только во дворце.

С л а в к а. Во дворце? В каком?

Б о й к о (серьезно). Во дворце царя Бориса.

С л а в к а. Бойко!

Б о й к о. Да-да! Разве ты не знаешь? Как только его величеству доложили, что наш гениальный архитектор, коммунист Сава Величков подвергается гонениям со стороны полиции, так он сейчас же направил в Центральный Комитет партии своего обер-гофцеремониалмаршала. Ну, тот явился и говорит: «Вы, пожалуйста, товарищи, не беспокойтесь! Его величество приказал отвести для вашего уважаемого подпольщика лучшие свои апартаменты». (Хохочет.)

С л а в к а. Что это ты у меня сегодня такой веселый?

Б о й к о. Смеюсь, чтобы не заплакать, как сказал великий Бомарше. (Кивнув на подпол у большого корыта.) Сава тут?

С л а в к а. Где же ему еще быть? Совершенствуется в типографском искусстве. У Лазаровых был?

Б о й к о. Нет, видел только их садовника — дядю Васила.

С л а в к а. Разве Лили еще не выпустили?

Бойко: Нет еще, но обещали. Старик Лазаров с ног сбился, хлопоча за нее.

С л а в к а. Подумать только! Майор запаса гвардии его величества… Зять — подпольщик, дочь арестована и даже садовник — коммунист!.. Хорош «Земной рай» — нечего сказать.

Б о й к о. Майор прямо с ума сошел. К премьер-министру явился, самому царю писать хотел…

С л а в к а. А как Райна?

Б о й к о. Ослепла от слез.

С л а в к а. Всегда она такая была. Еще когда мы вместе с ней учительствовали, приедет, бывало, инспектор на ревизию — плачет, объяснится ей кто-нибудь в любви — плачет. А этот майор уже и вовсе в ничто ее превратил. (Помолчав.) Нашли у них что-нибудь при обыске?

Б о й к о. Ничего. Сава не из таких… А книги все-таки забрали.

С л а в к а. Ну что ж! Пускай просвещаются.

Б о й к о. Постучу ему, что я здесь… (Подходит к корыту, стучит в пол.)

Пауза. Снизу слышны в ответ два глухих удара.

Два раза!

С л а в к а. Значит, еще не кончил.

Б о й к о. «Архитектор в подземелье»! Или нет!.. «Тайная типография под корытом прачки»! Чем не заглавия для приключенческих романов! Найдутся ли только в Болгарии писатели — воспеть эти чудеса.

С л а в к а. Смейся, смейся. Из него со временем отличный наборщик выйдет.

Б о й к о. Да, если только не задохнется к тому времени.

С л а в к а. Ну, не так уж страшно. Отдушина-то все-таки есть.

Б о й к о. Отдушина! Гроб с вытяжной трубой!.. (Обращаясь к портрету Пастера.) Товарищ Пастер!.. Объясните, пожалуйста, этой невежественной женщине, какое огромное значение имеет для человеческого организма чистый воздух…

С л а в к а. Слушай-ка ты, просвещенный муж. Оставь в покое своего Пастера да принимайся развешивать занавески.

Звонок. С л а в к а  идет отпирать, закрыв за собой дверь. Бойко настороженно прислушивается, подходит к столику и включает радио. Раздается простая веселая музыка. Он снимает с вешалки передник и, надев его, начинает натягивать занавески на рамы.

Б о й к о (подмигнув портрету). Да-да, товарищ Пастер. Это вам не операционный зал. Это — прачечная, самая обыкновенная прачечная.

С л а в к а (возвращаясь). Клиент… За бельем приходил. Эй, эй! Ты поосторожнее. Это как-никак кружева. Если порвешь…

Б о й к о. Если порву, так сам и заплачу́.

С л а в к а. Да, как же! Дождешься от тебя.

Б о й к о. А что ж такого? Только, разумеется, из твоего фонда зарплаты.

С л а в к а. Изволь. Только, разумеется, за твой счет.

Б о й к о. Ну, это уже просто несправедливо! Какую экономию я сделал для твоего предприятия! Сколько лет ты мне ни гроша не платишь.

С л а в к а. Ты еще, может быть, в суд жаловаться пойдешь?

Б о й к о. А что же? Если добром не уплатишь…

С л а в к а. Ладно, давай посчитаемся. Сколько я денег потратила тебе на книги? А плата за право учения и университете? Это что — не в счет?

Б о й к о. Конечно. Все родители обязаны заботиться о своих детях — учить их, воспитывать.

С л а в к а. Разве я не старалась сделать из тебя врача.? А если тебя из университета исключили, так в этом я уж не виновата.

Б о й к о. А кто из меня коммуниста сделал?

С л а в к а. Это совсем другое дело.

Б о й к о. То есть как это — другое? А за что меня из университета исключили? Разве не за это?

С л а в к а. Так это же дело поправимое: возьми да и подай заявление о приеме в фашистскую партию. Они тебя не то что врачом — профессором сделают.

Б о й к о. А я и так профессор. (Принимает важный вид.) Господа! Еще со времен великого и премудрого Пастера мы знаем о существовании таинственных и незримых микроорганизмов, именуемых бациллами. Записали? Одна из них, в просторечье именуемая «красной бациллой», а пользуясь научным