Обзор главнейших кампаний и сражений парового флота - Михаил Александрович Петров Страница 22

совершенно не отдавал себе отчета в обстановке, действовал наобум, рассчитывая на случай, что «авось» австрийцы не придут. Подобные этому нелепости имеют место в истории. Они обычны тогда, когда командование не подготовлено к войне, когда оно руководствуется не столько стремлением выиграть кампанию, сколько решением узкой частной задачи второстепенного значения, и в этих шорах располагает свою мысль.

3) Картина боя, и в особенности последних перед ним моментов, вполне увязывается с той характеристикой руководства итальянским флотом, которую можно было составить еще до сражения, наблюдая деятельность Персано. Качества этого флотоводца до сих пор в военно-морской истории не превзойдены: они остаются пределом глубочайшей военной неспособности.

Но следует отметить, что Персано, как и большинство состава итальянского флота, не подлежал обвинению в личной трусости. Предание его суду по обвинению в «неспособности, небрежности, неповиновении, трусости и измене» было несомненным преувеличением в отношении последних трех инкриминировавшихся ему преступлений.

Что же касается вообще личного состава итальянского флота, то он дрался в большинстве с отменным мужеством, о чем свидетельствует подвиг командира «Palestro», который отказался покинуть свой горящий и через некоторое время взорвавшийся корабль, заявив: «кто хочет, может уходить, я же останусь», и команды, последовавшей его примеру с криками: «Да здравствует Италия!»

Однако история войн учит, что для того, чтобы порыв храбрости привел к успеху, необходимо знание, подготовка, искусство как со стороны исполнителей, так и в особенности со стороны командования. Военная доблесть – первое условие военного искусства, но оно далеко не исчерпывается ею.

4) Не было законченного представления о способах ведения боя, не было идей, которые могли объединить и оформить отдельные стремления, воплотить их в определенные, отвечающие обстановке и условиям боя поступки; не было разработанной тактики боя.

5) Положительные стороны австрийцев нами отмечены в изложении. Имя Тегетгофа останется бессмертным в истории военно-морского искусства. Его стремление к победе, правильно осознанная им сущность морского боя, склонность именно к активному решению боевых проблем, наряду с проявленным тактическим искусством – явились важнейшими факторами успеха австрийцев.

Но вместе с тем ему пришлось считаться с некоторыми ошибками, допущенными в развитии операции. Из них главная – отсутствие разведки. Побывав у Анконы, он вернулся, не установив наблюдения за итальянским флотом. Лишь случайно, благодаря исключительно неорганизованной подготовке итальянской операции, он узнал о нахождении его у Лиссы. Он мог не узнать об этом вовсе, и итальянцы успели бы выполнить намеченную операцию. Получив известие, он составил неверное предположение относительно дальнейших действий противника и тотчас же послал разведчиков к Лиссе.

Эти ошибки составляют большую разницу между творчеством Нельсона и Тегетгофа. Нельсон всегда старался не терять связи с противником, вцепиться и не отставать от него.

6) Наконец, общее заключение о бое при Лиссе сводится к тому, что неравенство материальных сил еще не определяет исхода боя. Оно может быть в значительной степени компенсировано хорошей подготовкой и умелым руководительством, в особенности при дурно подготовленном, неудачно руководимом противнике.

Влияние Лисского сражении на развитие военно-морского искусства

Итак, Лисское сражение было первым боем крупных соединений паровых броненосных судов и дало исходный боевой материал для построения идей о тактике морского боя вообще.

Выше, заключая описание Крымской войны, мы видели, что истолкование боевого опыта, по крайней мере в первое после него время, проходит под давлением наиболее ярких, поражающих впечатлений, которые дал этот опыт. То же приходится указать в данном случае, придется не раз указать и потом, при изложении других войн и сражений.

Таранный удар «Фердинанда Макса» явился центральным моментом боя. Таранная тактика Тегетгофа явилась главным впечатлением Лисского сражения. При всегда существовавшей склонности придерживаться образцов, данных победителем в последнем случившемся сражении, значение этих впечатлений усиливалось особенно.

В тени остались мотивы, которые побудили Тегетгофа основать свой успех на таране, избрать именно этот, а не другой строй флота. Осталось незамеченным, что к тому он был принужден, вследствие того, что артиллерия была бессильна пробить броню противника, что иного способа действий, как тараном, для Тегетгофа не оставалось.

Естественно, с развитием артиллерии эта предпосылка отпадала. Но импульс к построению тактики на основе таранного удара, решению вопроса о строе, придерживаясь «клиньев», был дан, представления о бое как о «свалке» отдельных судов – были сложены. В течение последующего времени мы видим именно такие устремления в развивавшейся тактике морского боя. Они пережили развитие артиллерии, сказались на разработке правил и эволюции, их отклик мы видим и в Русско-японскую войну, правда, сильно заглушенный в силу изменившихся свойств боевых судов и обстановки боя.

С другой стороны, Лисское сражение выдвинуло вопросы о строях и эволюциях флотов. Эти вопросы начинают аналитически изучаться, составляются эволюционные книги, разрабатываются порядки выполнения эволюций, устанавливается номенклатура строя, которая в значительной части сохранилась и до нашего времени.

На технику Лисское сражение имело влияние в том смысле, что выдвинуло значение устройства тарана, который в течение долгого последующего времени считался, наряду с артиллерией, главным средством для нанесения удара в бою.

Глава 5. Русский флот в Русско-Турецкую войну в 1877–1878 гг.

В Русско-турецкую войну 1877–1878 гг. русский флот играл лишь второстепенную роль. Кампания прошла на сухопутном театре, при некотором, в общем эпизодического порядка, содействии флота. Но война эта, равно как и ее результаты, с полной очевидностью свидетельствовали, во что России обошлось отсутствие морских сил на театре ее – в Черном море: достигнутая ценой громадных жертв и усилий победа была вырвана из рук, а русские войска, дошедшие до рубежей Константинополя, были принуждены остановиться, а затем отойти, не пожав плодов ее.

Хотя, повторяю, морские операции в этой кампании имели второстепенное значение, сама она, равно как и подготовка к ней, составляют характерный момент в истории русской морской силы не только и не главным образом в отношении боевых операций, имевших место на море, но прежде всего – в отношении морской политики России, строительства ее флота. Она является как бы звеном, связующим эпоху Крымской кампании с последующим периодом до Русско-японской, а затем – до Мировой войны.

Морская политика России перед Русско-турецкой войной. Причины войны

Парижский трактат, заключивший Крымскую войну, отбросил Россию от проливов, лишил ее права иметь на Черном море военный флот. Это пресекало агрессивную политику Николая I в вопросах Ближнего Востока.

Однако правительство Александра II не было склонно мириться с положением, создавшимся в результате неудачной войны 1854–1856 гг.

Первое время его руки были связаны: с одной стороны, внутренним положением в стране, с другой – неблагоприятной политической конъюнктурой в Европе. Но затем, по мере того, как улучшалась последняя, (победа Германии над Францией в 1871 г.