41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков Страница 4

Наверное, не очень правильно было грабить этих талантливых людей, но больно уж песни у них хорошие, очень нужные как раз здесь и сейчас в сорок первом году, чтобы помочь выжить в огненном аду войны. А когда эти авторы появятся и повзрослеют в этой реальности, то наверняка смогут сочинить ещё более лучшие и гениальные песни, так как талант-то у них останется.

Я вместе с Сидоровым исполнял эту песню раз семь на бис, пока в конец не охрип, настолько она понравилась всем партизанам. Когда у меня сел голос, Сидоров записал текст песни на выпрошенный у Поликарпенко лист бумаги. Бумага у нас была в жёстком дефиците.

В конце вечера, когда связки у меня немножко отдохнули, народ начал просить меня спеть песню про любовь. Народ, разумеется, в лице его прекрасных представительниц. Я вяло отбрыкивался, затем под прицелом десятков красивых глаз сдался и вместе с Сидоровым исполнил «Любовь похожую на сон».

— Я в глаза твои как в зеркало смотрюсь,

Отраженье потерять свое боюсь.

Опять же огромное прости авторам этого шедевра.

Женщинам песня очень понравилась. Мне правда сначала пришла на ум совсем другая, может быть даже более подходящая под эту эпоху «Мой милый, если б не было войны». Но решил её не вспоминать, так как это слишком уж грустная песня. Многие бойцы ещё живы, и есть надежда что будут жить. А в этой песне столько грусти, тоски и безысходности, что…

Лучше её во время войны не петь. И вообще вспоминать только лидерам государств в момент когда очень хочется начать новую войну. К сожалению, для сильных мира сего простые люди это всего лишь юниты, пешки на больших шахматных досках, те необходимые ресурсы для достижения великих целей. Сильно далеки они от простого народа.

Глава 3

15 сентября 21.00

Вася Алексеев преодолел лесное пространство от партизанской базы до железной дороги невероятно быстро: всего за два дня. Причём по пути он заранее почуял и обошёл все ловушки заготовленные немецкими егерями. Засады были хорошие добротные, другой бы в них попался, но не якут, выросший в тайге и понимавший лес куда лучше чем самые опытные фашистские ловчие.

Вася довольно быстро нашёл удобное место для охоты на железнодорожников: кусок леса подходил довольно близко к рельсам, немцы ещё не успели его вырубить. К тому же железная дорога здесь шла немного вверх и паровоз поневоле должен будет притормозить, двигаясь с солидным грузом на пригорок.

По размышлению Вася расположился за большим булыжником из следующих соображений: после выстрелов в железнодорожников наверняка всполошится охрана поезда. В лес в зеленку под партизанские пули они не побегут, не дураки, но прочешут максимально возможный сектор леса из пулемётов. И поверху и по низу, не жалея патронов, в надежде зацепить снайпера.

Поэтому сразу после пары- тройки выстрелов нужно будет хорошенько спрятаться и не отсвечивать. Здоровенный каменюка как раз и защитит от густого ливня пулемётных пуль.

Вася посидел с винтовкой, прикинул сектора обстрела, затем лёг поудобнее и стал ждать. Данным искусством он, потомственный охотник, владел в совершенстве. Нет ничего важнее в профессии снайпера чем умение ждать и сохранять максимально хладнокровное спокойствие.

В ожидании поезда Вася быстро перекусил, сбегал до кустов и когда вражеский состав наконец появился на горизонте, был в полной готовности.

Это был довольно старый ржавый паровоз с некоторым трудом тянувший восемь крытых вагонов и платформу с охраной посередине состава. С платформы торчал пулемёт стволом направленный на лесополосу. За пулемётом сидел фриц и настороженно смотрел на прилегающие к железной дороге берёзы и дубы. Красота белорусской природа немца совершенно не вдохновляла.

Окна и двери паровоза были открыты настежь, так как на улице погода была еще довольно тёплая, а внутри паровоза благодаря печке очень даже горячая.

Вася позволил себе негромко выругаться: с его точки немец-охранник был виден прекрасно, идеальная цель, а вот железнодорожники пока скрыты толстым лобовым стеклом паровоза. Если застрелить пулеметчика, то железнодорожники скорее всего упадут на пол кабины, и потом хрен их там достанешь. Значит, как бы не хотелось стрелять по гитлеровцу, придётся ждать пока в открытое окно поезда не будет виден машинист. Тогда и надо будет стрелять по нему. А фриц, что ж, ну пусть пока живёт. Раз уж он не приоритетная цель.

Когда поезд оказался в нужном ракурсе и в прицеле снайперской винтовки стал виден усатый здоровенный машинист с усталым красным лицом, снайпер не стал медлить, а выпустил сразу две пули в тело железнодорожника, так чтобы сильно ранить, но не убить, а третьим спустя секунду даже смог, кажется, зацепить кочегара в руку.

После чего Вася быстро и очень тщательно спрятался за валуном. Другой бы на его месте попробовал выцелить немецкого пулемётчика, но якут очень хорошо помнил наставления успевшего раньше возраста поседеть инструктора, прошедшего Испанию и финскую войну.

— Помните, товарищи, что существует два вида снайперов: героические и живые. Героям светлая память, а мы с вами будем учиться поражать противника и выживать при этом.

Самое главное, товарищи, зарубите себе на носу: снайпер не должен жадничать. Всегда выбирайте одну основную цель и одну запасную. Один или два выстрела без перерыва между, и залечь в укрытие, на час, на два, на сутки лежать и не отсвечивать, или наоборот, выстрелить и срочно менять лежку, если враг засёк вашу позицию.

Вася осознал на собственной шкуре, что не нужно жадничать в первый же день войны, когда он в азарте боя успел сделать почти два десятка результативных выстрелов, притормозив атаку немцев аж на два часа, а потом фрицы не пожалели почти сотню мин из нескольких минометов чтобы накрыть советского снайпера, засевшего в лесочке возле дороги, имеющей важное стратегическое значение.

Якуту повезло: взрыв мины только оглушил его, даже не ранив, а фрицы, взявшие его в плен не поняли, что он снайпер, так как его винтовка улетела в другую сторону и повисла высоко на дереве. Немцы ее так и не нашли.

Его потом долго расспрашивали про снайпера, но он только быстро лопотал по якутски, кланялся и преданно смотрел на фрицев, незаметно примечая наиболее уязвимые точки на их телах, когда его били сапогами.

Немцы решили, что снайпер успел убежать, и махнули рукой на бестолкового азиата, отправив его в лагерь, где Васю освободил товарищ Пухов, ставший легендой партизан.

Якут спрятался за камнем, и спустя секунду услышал отчаянные пулеметные очереди. Вскоре к ним присоединились винтовочные выстрелы и