41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков Страница 3

товарищей из плена Ставка решила присвоить тебе очередное звание старший сержант и наградить орденом боевого красного знамени. Кроме того прислали ещё десяток медалей для награждения наиболее отличившихся бойцов твоего отряда. Попроси их собраться на площадке возле столовой. Устроим торжественную церемонию.

— Первая новость тоже хорошая, товарищ майор, — зло усмехнулся Вахромеев. — Я и мои бойцы готовы бить врага везде где мы его встретим. Готовы недоедать и недосыпать, но отомстить за горячее гостеприимство в плену, но главное за наших товарищей, которые сами уже не смогут расплатиться с фрицами.

— Я у Прибытько пару бутылок коньяка выпрошу чтобы отметить звание, награды и помянуть погибших. — предложил я.

Глаза Вахромеева, казалось навсегда застывшие в ледяной ярости и ненависти к врагу, немного смягчились:

— Это хорошее предложение, товарищ майор. Помянуть товарищей нужно. Мы, конечно, атеисты, но говорят, в Индии тамошние товарищи, угнетаемые британскими буржуями, верят в переселение душ. Если это так, то надеюсь, что у всех наших красноармейцев, замученных в плену, будет хорошее посмертие и хорошая новая жизнь во искупление лютой смерти.

— Хороший тост, повтори его пожалуйста когда обмоем награды, — попросил я. — Сам о подобном часто думаю.

Когда Вахромеев отошёл собирать своих бойцов на процедуру награждения, я обратился ко скромно стоящему в сторонке Васе Алексееву:

— Тебе, дружище, тоже есть задание. Руководство в Москве настолько обеспокоено движением фрицев по железной дороге, что передало секретный приказ уничтожать всех железнодорожников, которые сотрудничают с немцами: машинистов, кочегаров, путевых обходчиков. При чём акцентирую внимание на слове: уничтожать. Никаких ранений, никакого гуманизма. Здесь в Беларуси не должно остаться живых железнодорожников, работающих на фрицев.

— Негуманно, товарищ командир, — Вася расстроено покачал головой. — Многих же фрицы заставляют под угрозой расстрела работать. Многие семейные, сами не успели эвакуироваться на восток и семьи не вывезли.

— Мне самому этот приказ жутко не нравится, — я сердито скривился. — Но фрицы прут к Москве и Киеву. Нужно их остановить любой ценой.

— Есть остановить любой ценой. — Алексеев козырнул. Однако по лицу снайпера было видно, что ему категорически не нравится приказ убивать гражданских. Тем более тех кого вероятно заставили сотрудничать с немцами.

— Ладно, — сказал я. Мне этот приказ тоже не нравился. — Если будет более целесообразно сильно ранить, а не убивать, то можно ограничиться ранением. Ты прав, это наши советские люди, которых мы по долгу службы обязаны защищать.

Вася посветлел лицом.

— Ну и ещё одна новость, Ставка и тебе присвоила внеочередное воинское звание. Подтягивайся на праздник, тяпнем и за твоё здоровье.

— Служу Советскому Союзу, товарищ майор, — ответил довольный якут.

Под награждение товарищей даже Поликарпенко и Роза Марковна решили немного подзадушить свою жабу и накрыть партизанам праздничную поляну. Откуда-то появились бутерброды с очень приличной на вид, запах и главное вкус колбасой.

Все-таки у нас слишком много сражений, тяжёлой изматывающей работы, усилий, ранений и гибели лучших людей. Нужны хотя бы иногда небольшие праздники, чтобы люди верили в то что светлое будущее все-таки наступит, могли отдыхать душой.

Мы вместе с Прибытько и комиссаром Пылаевым торжественно вручили ордена и медали отличившимся, жали руки, крепко от души обнимали, а награждённые с горящими глазами говорили громко и от чистого сердца:

" Служу Советскому Союзу ".

Комиссар произнес яркую речь о неминуемой победе советского народа над немецко-фашистской гадиной. Кстати, к чести Пламенева он всегда очень чётко ловил настроение и отклик слушателей на свои слова. И когда бойцы были усталые после боя или работы, не в настроении, комиссар не злоупотреблял длинными казёнными фразами про главенство партии и марксизм- ленинизм-сталинизм, предпочитая говорить простыми понятными словами про Родину, про родных и близких, которых нужно защитить от тварей.

— Товарищи, мы не жалея себя бьёмся за нашу Родину с лютым врагом, и наша Родина в лице партии правительства сегодня показала, что ценит наши усилия, что мы действительно приносим очень большую пользу нашей стране, нашему народу. Наших товарищей отметили и наградили, те из нас кто не получил награду сегодня, уверен непременно получит её завтра или на следующей неделе или через месяц. Предлагаю порадоваться за наших товарищей и выпить за их здоровье.

Мы позвенели посудой: кто бокалами, а кто простыми кружками (правильной посуды под коньяк нашлось только для очень немногих, впрочем народ в нынешнее время неизбалованный, поэтому хлебал французский коньяк из чего придётся и очень даже радовался жизни).

Я слышал как партизаны тихо обсуждали качества импортного напитка:

— Неплохо идёт, зараза, не водка, конечно, но тоже ничего.

— Да ни хрена ты, Михалыч, не понимаешь, тёмный ты человек, коньяк нужно не залпом хлестать, как водку, а пить небольшими глотками чтобы прочувствовать вкус и запах. Смотри как надо.

Я с интересом присмотрелся кто это у нас тут такой продвинутый. Оказалось это Новицкий Миша, студент из Москвы, призванный в армию как раз перед самым началом войны.

Следующий тост поднял уже я за ушедших навечно:

— Давайте за тех кто не дожил до победы. Без их подвига, героизма, храбрости, силы воли мы бы уже проиграли эту войну. Только благодаря их жертвам мы продолжаем сражаться. Я предлагаю почтить их память, надеюсь, что мы после нашей победы сможем увековечить их имена и наш народ будет помнить их вечно.

Я, конечно, знал как будет в будущем моего мира. Триумфальные шествия ветеранов СС в Прибалтике, суды там же над ветеранами Красной армии, культ Бандеры на Украине, который главным образом прославился резнёй мирного польского населения. Но здесь, эта реальность, если верить Голосу уже стала иной по сравнению с моим эталонным миром. Может быть здесь они смогут избежать такого кошмарного сценария.

Надо помочь сохранить как можно больше хороших людей, потому что на войне, как пел Владимир Семёнович Высоцкий, выживают «умеренные люди середины». А СССР это ведь страна героев. Когда герои закончились, с ними и страна рухнула. И если СССР прикажет долго жить, то возможно развод бывших советских республик будет гораздо более разумным и цивилизованным.

После алкоголя, фуршета и торжественной раздачи наград наш штатный гармонист красноармеец Сидоров, успевший покорить сердца всех женщин нашего отряда, достал свою гармонь и стал играть и петь Катюшу:

— Расцветали яблони и груши

Поплыли туманы за рекой…

Партизаны стали подпевать, текст этой народной песни знали все наизусть.

Сидоров исполнил «Любимый город», ещё несколько песен, в том числе «Окоп ты мой холодный », которую я внедрил в это время ( прости меня пожалуйста Булат Окуджава), а потом стал громко упрашивать меня спеть какую-нибудь новую песню. Потому что больно уж хорошая песня про красноармейца.

Партизаны дружно его поддержали.