Измена. Ты выжгла мне душу - Мария Мендес Страница 37

Он поднял глаза, и я увидела в них что-то такое, от чего внутри всё сжалось. Не просто желание, не просто любовь, а какое-то глубокое, всепоглощающее чувство.

— Я знаю, что всё испортил, Вера. И знаю, что не заслуживаю второго шанса. Но ради него, — он кивнул на сына, — ради нас, я готов сделать всё. Абсолютно всё. Только скажи, что мне нужно сделать, и я сделаю это без колебаний.

Давид в его руках тихо заворковал, словно соглашаясь, и я не смогла сдержать улыбку. Как странно было снова ощущать это тепло внутри, эту отчаянную надежду, что, может быть, не всё ещё потеряно.

— Давай решать проблемы по мере их поступления, — сказала я, стараясь звучать спокойно. — Сначала переезд и необходимо убедиться, что мы все чувствуем себя в безопасности. А потом... потом будем думать дальше.

Руслан кивнул, но в его глазах уже горела решимость, которую я слишком хорошо знала. Когда он чего-то хотел, он добивался этого любыми путями. И сейчас он хотел нас вернуть.

И, возможно, самое страшное заключалось в том, что глубоко внутри часть меня тоже этого хотела.

Глава 31.

Глава 31.

*Вера*

Утренний свет заливал комнату, заставляя меня щуриться. Я осторожно выскользнула из постели, стараясь не разбудить Давида. Третья неделя в квартире Руслана, а я до сих пор чувствовала себя здесь не в своей тарелке. Не помогали ни роскошная отделка, ни дизайнерская мебель. Все эти совершенные линии, холодный мрамор и продуманные детали казались искусственными — словно декорации, а не настоящий дом.

После того как родители Руслана неожиданно уехали обратно в Москву — отца срочно вызвали по делам — в квартире стало свободнее. Но я все равно ощущала напряжение в воздухе. От нас с Русланом оно исходило, как бы мы ни старались быть вежливыми друг с другом.

Натянув домашний халат, я тихо прошла на кухню, стараясь не разбудить маму. Мне пришлось потратить немало сил, убеждая её переехать сюда вместе с нами. Она крайне неохотно согласилась, переживая, что будет лишней, и всё ещё предъявляла Руслану то, как он поступил со мной.

Включив кофеварку, я прислонилась к холодной столешнице. Перед глазами снова всплыла сцена с Назаром. Его пьяные глаза, искаженное злобой и обидой лицо, руки, грубо сжимающие мои запястья... Я вздрогнула, от воспоминаний перехватило дыхание. Я специально не отвечала на его сообщения после, хотя их было несколько. Последнее пришло вчера: "Нам нужно поговорить. Я не такой, каким ты меня видела в тот вечер." Мне не хотелось ничего слышать. Я прокручивала в голове все наши разговоры, все наши встречи и не могла понять: как я не заметила эту темную сторону в нем?

— Опять не спится? — тихий голос заставил меня вздрогнуть.

Мама стояла в дверях кухни, кутаясь в свой халат.

— Давид только под утро заснул, — откликнулась я, наливая маме кофе.

Она молча приняла чашку, села за стол и внимательно посмотрела на меня:

— Что-то случилось?

Я пожала плечами.

— Всё то же. Назар снова писал.

Мамино лицо мгновенно потемнело.

— Не отвечай ему. После того, что он натворил... — она покачала головой с отвращением. — Не понимаю, как он еще смеет тебе писать!

— Я и не собираюсь отвечать, — я поморщилась. — Просто странно всё это. Почему я не видела раньше, какой он на самом деле?

— Потому что ты добрая и доверчивая, — мама вздохнула. — А такие, как он, умеют прятать свое настоящее лицо. Я всегда чувствовала, что с ним что-то не так, только не могла понять, что именно.

Я промолчала. Мама никогда особо не любила Назара, хотя старалась скрывать это ради меня. Сейчас она наверняка чувствовала себя оправданной в своей настороженности.

— Только не говори Руслану, — вдруг сказала я. — Не хочу его впутывать. Он и так едва сдержался, чтобы не...

Я не договорила, но мама поняла. В ту ночь Руслан был в ярости. Я никогда не видела его таким — даже во время наших самых серьезных ссор. Он был готов убить Назара голыми руками, я видела это в его глазах. И это... пугало и одновременно странным образом успокаивало.

— Как вообще у вас с ним дела? — осторожно спросила мама.

Я не сразу поняла, кого она имеет в виду, а потом чуть покраснела:

— Ты о Руслане? Ну... нормально. Он ведет себя... иначе.

— В каком смысле иначе?

— Он стал внимательнее. Не давит. Спрашивает, прежде чем что-то сделать. И с Давидом... — я невольно улыбнулась, вспоминая, как Руслан вчера держал сына, с такой нежностью и осторожностью, словно тот был из хрусталя. — Он изменился, мам.

Она задумчиво смотрела на меня, и я поняла, о чем она думает.

— Нет, ничего такого между нами нет, — поспешно сказала я. — Мы просто... сосуществуем. Ради Давида.

— Хм-м, — протянула мама, и в её голосе прозвучало сомнение. — А если бы не ради Давида?

Я отвернулась к окну, чувствуя, как щеки обдает жаром. Конечно, я думала об этом. Каждый раз, когда видела, как Руслан улыбается сыну. Каждый раз, когда случайно встречалась с ним взглядом за ужином. Каждый раз, когда мы случайно соприкасались руками, передавая Давида друг другу.

— Я не знаю, мам, — честно ответила я. — Слишком рано говорить.

В этот момент с кухонной полки упала чашка и разбилась. Мы обе вздрогнули, а через мгновение из коридора донесся встревоженный голос:

— Всё в порядке?

Руслан появился в дверях кухни — взъерошенный, только что проснувшийся, в домашних брюках и футболке. Я невольно замерла. Никогда не могла привыкнуть к тому, как потрясающе он выглядит по утрам.

— Ничего страшного, просто чашка разбилась, — ответила я, отводя взгляд и спешно наклоняясь, чтобы собрать осколки.

— Я помогу, — Руслан шагнул ко мне.

— Не надо! — я чуть не вскрикнула, когда он оказался совсем рядом. Его близость действовала на меня слишком... волнующе.

Он остановился, удивленно приподняв бровь. Я смутилась еще больше.

— В смысле... я сама уберу. Тут немного.

— Хорошо, — он пожал плечами, но не ушел. Вместо этого направился к кофеварке.

Я поспешно собрала осколки в совок, стараясь не смотреть на Руслана. Мама тихо фыркнула, и я подняла на неё глаза, умоляя молчать. Она только развела руками,