Битва темных душ - Вероника Фокс Страница 3

— Один из которых умер при родах, — добавляю я.

— Нет, — отрицательно качает головой отец. — Твоя сестра жива.

Меня прошибает током. Мощная волна проходит по всему телу, и я не в силах что-либо ответить.

Как? Как такое возможно? Пытаюсь найти хоть что-то в памяти и знаниях, которые только что получила, но… Там ничего. Ничего, что могло бы походить на подтверждение правды.

— Ты лжешь.

— Выслушай меня, Аврора.

Отец оказывается подле меня. В его руке возникает деревянный посох с семью кристаллами, в которых струится пустотный дым. Одрем трижды стучит посохом по полу, и время останавливается. Над нами вырастает прозрачный огромный купол.

— Это не спасет от Богини Хаоса.

— Она слаба, — убеждает в обратном отец. — Но времени у нас и правда не так много.

— Я не могу тебе доверять, — сухо подмечаю.

— Ты знаешь, что в ночь дворцового переворота, по записям, которые ты читала сама, было двое новорожденных. Если бы я убил Бруно тогда, когда только пришел попрощаться с твоей матерью, то убил бы и тебя. Маргарет была против этого, потому что любила тебя и твою сестру. Вы обе должны были стать чем-то светлым в этом мире.

Ощущаю, что отец говорит это всё от чистого сердца. Это не ложь во спасении. Нет. Напротив, это самое яркое и обжигающее мое сердце откровение, которое я могла бы получить от отца.

— Когда Бруно осквернил Чертог Магии, он не заметил, как кровь твоей матери попала туда. Вдаваться в подробности я не стану, ты самостоятельно можешь отыскать эти ответы на вопросы в памяти, что только что получила. — Одрем берет меня за руку. Глаза отца становятся голубыми, как самая чистая и настоящая магия молнии. — Потому что у нас мало времени. Ты должна узнать правду прежде, чем Бруно полностью поглотит силу Юрун.

— Как кровь матери могла попасть к Бруно?

— Она случайно порезалась о его пуговицу, когда тот уходил. Вроде бы плевое дело, но оно повлекло за собой всё то, что сейчас происходит. Твоей матери той ночью пришло введение. Она знала, что ее свергнут кровавой ночью. Что на свет родится двое: ты и твоя сестра близнец. И ей пришлось сделать выбор: если бы она умерла с вами, то мир Йертсен уже бы был уничтожен.

— Почему?

Отец сильней сдавливает мою ладонь.

— Бруно бы не пережил смерть Маргарет. Он хотел лишь отомстить мне, а не ей. Твою мать он любит по сей день.

— Но если бы моя мама умерла бы с нами… То ты бы успел убить Бруно.

— Не успел бы, — ответил отец. — Чертог при осквернении дает разлом, который не поддается ничему: ни магу времени, ни магии богов. Время пропускает в мир то, что в нем скрыто. Я был бы бессилен. Поэтому мы с мамой придумали план, который должен был остановить его.

— Но не остановил.

— Нет, — отец с горечью это подмечает. — Пока нет.

— А что, если я откажусь от этого?

— Тогда все умрут.

— Какая ирония.

— Я виноват перед тобой, что не мог рассказать об этом раньше. И я не думаю, что ты меня простишь, но… Ты такая же храбрая, как и твоя мать. Она отдала свою свободу в обмен на твою жизнь. И до сих пор пытается сохранить свою, чтобы ты довела дело до конца.

Опускаю голову и сглатываю тягучую слюну. Горечь осознания того, что мне предстоит еще многое уничтожить, прежде чем я доберусь до Бруно, подавляет во мне всю надежду на лучший исход.

— Ты сказал, что у меня есть сестра. И она жива.

Вновь встречаемся взглядом с отцом.

— Где она сейчас?

Глава 2

Отца вызвали старейшины. Именно тогда, когда я впервые в жизни почувствовала, что смогу изменить свою судьбу. Он просто исчез, сказав, что найдет меня. Но когда именно, не уточнил.

Я переместилась в Башню Дыхания Тьмы, расположенную в самом эпицентре ада. Огромный готический разрушенный замок находится в самой центральной точке преисподни. Нулевой пик — так называют демоны это место. Отсюда, именно с этой башни и началось правление самого первого подданного богини хаоса Юрун — Азраиля. Когда территории земель не были четкими, когда всё население планеты жило в гармонии с другими существами.

Куда ни плюнь — везде бурлит лава. Выхожу на балкон, чтобы хоть как-то отвлечь себя от тревожных мыслей. Память предыдущих владык ада сковывает разум изнутри. Стоит мне отыскать нужную информацию, как мысли спутываются в тугой клубок, который напоминает мне снежный ком.

Снег…

Когда в последний раз я видела его? Ощущала кожей студенты языки холода; видела, как пушистые хлопья летят тебе навстречу?

Я не помню…

Теперь меня окружает адское пламя и пепел, который валит с темного неба. Обхватываю себя руками, словно замёрзла, но это лишь очередная бессмысленная попытка на мгновение отгородиться от всего мира. Замечаю, как одна большая хлопья пепла неторопливо оседает на обшарпанный, потемневший каменный поручень. Медленно, словно никуда не торопиться. Она ложится на каменную поверхность, присоединяясь к тысячи других таких хлопьев. У неё нет выбора, у меня тоже его нет.

В аду нет ветра. Хлопья пепла, нескончаемые потоки тёмной пыльцы, раскалённый воздух до щекотания в горле, всё это постоянно витает в воздухе, будто бы там, наверху, где-то в центре чёрного небосвода, есть колчан, из которого кто-то всё это сбрасывает вниз.

Мне не принято дышать раскалённым воздухом. Он тяжёлый и отдаёт кислятиной. Кажется, что в моих лёгких оседает пыль ада. Каждый новый вдох даётся мне с трудом.

Но разве есть у меня выбор?

— О чем задумалась?

Раум…

Его голос доносится из-за спины. Как же… Верный слуга и подданный Ада, всегда приходит на помощь. И как я раньше этого не замечала? Я не оборачиваюсь, лишь тяжело вздыхаю. Мне с трудом даётся собраться с мыслями. Губы дергает от сухости, и, облизнув их, ощущаю горький привкус пепла, который напоминает мне о горечи утраты тех, кого я утянула за собой в войну…

— Ни о чем, — сухо отвечаю ему, а мой голос дрожит.

Раум медленно идёт в мою сторону, я отчётливо слышу его шаги.

— Ты никогда не умела врать.

— Я и не пыталась научиться.

Секунда другая, и Раум оказывается около меня. Поворачиваюсь к нему и встречаюсь с демоном взглядом. Его демоническая часть лица, к которой я привыкла, пропала.

«Это так странно — видеть его другим», — с горечью определяю про себя. Его фиолетовые глаза наполнены состраданием и