Измена. Ты выжгла мне душу - Мария Мендес Страница 21

Мама молчит. Просто сидит, задумчиво глядя в окно. Потом встаёт, берёт чашку и делает медленный глоток кофе.

— Что ж, как бы там ни было, я рада, что у Давида теперь будет отец. Руслан имеет право злиться — тут уж придётся потерпеть, доченька. А раз он собирается прийти, нужно подготовиться.

Я киваю, сжимаю ладони на коленях. И в этот момент раздаётся звонок в дверь. Мы обе замираем, как будто сама жизнь нажала на паузу.

— Иди, приведи себя в порядок, — шепчет мама. — Я открою.

Я киваю и почти бегом скрываюсь в ванной. В зеркале вижу своё лицо — глаза опухшие, волосы в беспорядке. Быстро умываюсь, собираю волосы, переодеться не успеваю, остаюсь так же в халате. Внутри всё дрожит, когда выхожу и слышу мамин голос у двери. Она уже открыла ему дверь.

Присутствие Руслана накрывает моментально, как холодный порыв ветра. Воздух словно сжимается, становится тесно, будто стены съехались, оставляя только нас двоих.

Бывший муж стоит в дверях. Лицо жёсткое, сосредоточенное. Глаза тёмные, внимательные, изучающие каждый миллиметр вокруг. Его взгляд почти сразу находит меня.

Мама бросает на меня быстрый взгляд, а потом, не говоря лишнего, делает шаг в сторону.

— Я оставлю вас, — говорит спокойно. — Поговорите.

Она уходит, оставляя нас наедине.

Я не двигаюсь. Стою, глядя на него, не зная, что сказать. Он тоже не спешит. Только смотрит.

Мир сужается до узкого коридора, до взгляда, до этих нескольких метров между нами.

— Где он? — наконец спрашивает Руслан.

Я глотаю воздух, как будто только сейчас вспоминаю, как дышать.

— Он спит, — добавляю негромко, будто это хоть как-то может повлиять на его намерение.

Руслан делает медленный шаг вперёд, не отводя от меня взгляда.

— Неважно. Я всё равно хочу его увидеть. Хотя бы взглянуть.

В его голосе нет агрессии, но я чувствую по его тону, что он не просит, а просто ставит перед фактом, что он всё равно пойдёт и увидит сына, спит тот или нет.

Я сглатываю. Горло пересохло, руки словно не мои. Всё внутри дрожит, и растерянность такая, что отражается даже в движениях. Я поднимаю руку, указывая в одну сторону, но тут же спохватываюсь и показываю в другую, на дверь в свою комнату.

— Там… — тихо говорю. — Он там.

Руслан молча смотрит, ждёт.

Я поворачиваюсь, неуверенно делаю шаг вперёд, чувствуя, как он идёт за мной. Всё вокруг как будто притихло, даже воздух стал гуще.

Я открываю дверь в спальню, стараясь не шуметь. Давид спит в своей люльке, на боку, поджав ножки. Его маленькие пальчики сжаты в кулачки, ресницы дрожат — как всегда, будто он что-то видит во сне.

Я подхожу ближе, наклоняюсь, чтобы поправить одеяло, но в следующую секунду чувствую Руслана за спиной. Он не касается меня, но я чувствую его напряжённое дыхание. Обходит меня сбоку, делает несколько медленных шагов вперёд. Смотрит только на сына.

Ни слова, ни жеста — просто стоит и смотрит.

У него такое лицо, будто он сам не верит, что это всё происходит на самом деле. В глазах нет привычной жёсткости. Там что-то другое. Как будто вот он, тот самый настоящий Руслан, которого я когда-то знала, и которого всем сердцем полюбила.

Он наклоняется медленно, почти осторожно, опирается руками о край люльки и долго, молча смотрит на Давида.

— Маленький… — выдыхает почти беззвучно.

У меня в горле ком. Глаза предательски щиплет. Я стою в паре шагов от него, жду, может, он хоть взглянет, хоть что-то скажет мне — но нет. Полный игнор. Будто меня тут нет.

Он всё внимание отдал сыну. Мне бы радоваться этому, ведь так лучше и правильно для нас обоих, но внутри всё равно царапает.

— Он всегда так спокойно спит, — пытаюсь вставить хоть что-то, просто чтобы не стоять в этой давящей тишине.

Но он даже не оборачивается. Только чуть кивнул.

— У него твои глаза, — снова говорю, уже тише.

Молчание.

Он протягивает руку и проводит пальцем по щеке сына, едва касаясь кожи. Тот во сне чуть шевелится, губки поджимаются, но не просыпается.

— Давид… — тихо произносит имя сына.

А я стою рядом и чувствую, как сжимаются пальцы — от обиды, от неловкости, от желания хоть что-то сказать. Хочется напомнить ему, что я тоже здесь. Что всё происходящее касается не только его и Давида, но и меня. Я хочу быть частью этого момента. Хочу услышать вопросы, которых раньше так боялась, но вместо этого Руслан молчит. Он не смотрит в мою сторону, будто я — пустое место. Словно меня вовсе нет рядом.

И от этого игнора становится особенно горько. Будто что-то важное мимо меня проходит.

Глава 19.

Глава 19.

*Вера*

Руслан продолжает смотреть на сына. Его рука замирает у края люльки, взгляд сосредоточен, будто он пытается разглядеть каждую черточку, впитать, запомнить. Давид немного шевелится, но не просыпается. Тишина давит, становясь почти невыносимой.

Я уже не надеюсь, что он заговорит первым, но вдруг он выпрямляется, не отрывая взгляда от ребёнка, и, слишком спокойно произносит:

— Как же ты смогла всё это провернуть и ни разу не подумать о том, чтобы рассказать мне?

Я замираю. Его слова не звучат как упрёк, в них нет ни крика, ни обвинений — но они бьют точно в самое уязвимое место. Спокойные, без надрыва, но от этого только больнее, потому что я прекрасно понимаю: мой поступок действительно ужасен. Я не имела права разлучать отца с сыном и сына с отцом.

— Ладно, — он чуть качает головой, и я замечаю, как резко напрягается линия челюсти. — Я не был идеальным мужем. Я всё понимаю. Но ты… ты как смогла взять на душу такой грех, а?

Он смотрит на меня. Впервые. Не на Давида — на меня. И мне хочется просто провалиться сквозь землю.

Я глубоко вдыхаю, отводя взгляд.

— Сначала я просто злилась, — честно отвечаю. Голос звучит тише, чем хотелось бы. — Мне было обидно. Больно… Хотела, чтобы тебе тоже было больно.

Он не перебивает. Просто слушает. Стоит, почти не дыша.

— А потом… потом я успокоилась и поняла, что не права и хотела рассказать, но уже после развода. Я боялась, что если ты узнаешь до то не отпустишь меня.