Измена. Ты выжгла мне душу - Мария Мендес Страница 19

— М-м-м, — мычу в протесте.

Я пытаюсь вырваться. Или, по крайней мере, сделать вид, что пытаюсь. Но его руки уверенно удерживают меня на месте, а моё собственное тело… Кажется начинает одерживать вверх над разумом.

Кровь пульсирует в висках, дыхание сбивается. Я чувствую, как под его пальцами напрягается каждая клеточка, как мурашки пробегают по телу, когда он ласкает кожу губами.

— Русла-а-ан… — мой голос почти срывается на стон. — Немедленно прекрати…

Но говоря всё это, даже я сама себе не верю.

Он рычит, уткнувшись лицом в мою шею.

— Блять… — его голос полон одержимости. — Ты пахнешь по-другому…

Его губы продолжают оставлять поцелуи на моей коже, опускаясь всё ниже.

— Карамель… молоко… — в бреду выдыхает он, обводя кончиком языка линию ключицы, спускаясь к ложбинке между грудей.

Я замираю, стиснув зубы.

Руслан одной рукой сдёргивает с меня кофту, следом футболку, не оставляя мне шанса возразить. Холодный воздух касается обнажённой кожи, и мне становится не по себе.

Он снова целует — уже ниже, по изгибу талии, опускаясь всё дальше…

И вдруг его губы застывают.

Я чувствую, как его тело напрягается, как пальцы судорожно сжимаются.

Замираю и я.

В одно мгновение всё притяжение между нами рассыпается в прах.

Его пальцы осторожно касаются моей кожи — именно там, где пролегают тонкие, почти незаметные, но всё же ощутимые под светом растяжки.

Руслан резко поднимает голову, и в его взгляде я вижу шок.

— Это… — он сглатывает, хмурится, снова смотрит вниз, будто пытается найти объяснение тому, что видит. — Такое бывает в основном у женщин, которые рожали…

Он переводит на меня тяжёлый взгляд, в глазах подозрение, недоверие, осознание.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

Глава 17.

Глава 17.

*Вера*

От осознания того, что произошло, я начинаю задыхаться. Грудь сдавливает, воздух будто застревает в лёгких. Паника накрывает с головой, и я, словно на автопилоте, резко вскакиваю, отбрасывая руку Руслана.

Пальцы лихорадочно сжимаются на шее, я судорожно пытаюсь выровнять дыхание, но оно сбивается, превращаясь в рваные, неравномерные вдохи.

Позади слышится шум, Руслан тоже встаёт. Я не оборачиваюсь, но чувствую, как он приближается. Напряжение накатывает волной, сжимая грудь, как тиски.

Бывший муж резко дёргает меня за запястье, разворачивая к себе. Я вздрагиваю, чувствуя его силу, и невольно замираю под тяжестью его взгляда. В глубине глаз сверкает нечто мрачное, пугающее, словно внутри него бушует тёмная буря. Черты лица застывают в напряжённой маске, каждый мускул натянут до предела. Челюсть сжата так крепко, что кажется, ещё немного — и зубы хрустнут под этим безмолвным гневом.

Он ждёт.

Ждёт объяснений. Ждёт, когда я перестану юлить и просто скажу правду.

Но мне так плохо, что язык будто заплетается, мысли скачут хаотично, и я не могу связать двух слов.

— Вера, я всё ещё жду ответа на свой вопрос. Что означают эти растяжки на твоём животе?!

Я отворачиваюсь, закрываясь, насколько это возможно, но понимаю, что это не выход.

Сказать. Нужно сказать.

Я сглатываю, пересохшие губы дрожат.

— М-мне н-нужно домой, — выдавливаю с трудом, запинаясь, потому что страх сковывает изнутри. Меня штормит, потряхивает всю изнутри.

Руслан делает шаг ближе, и я сжимаюсь ещё больше.

— Ни хрена я тебя никуда не отпущу, пока не получу ответ на свой вопрос! — его голос становится низким, твёрдым, в нём сквозит опасность.

Я вздрагиваю, закрываю глаза на секунду.

— Я… — начинаю, но ком в горле мешает. Я сглатываю, заставляя себя продолжить. — Я была беременна, когда ты мне изменил.

Руслан не двигается.

Я открываю глаза и встречаю его ошарашенный взгляд.

— Что?.. — он моргает, будто не верит услышанному.

— Я… — голос дрожит, но мне уже некуда деваться. — Я была беременна, когда узнала, что ты мне изменил. Когда мы подписывали документы о разводе…

Медленно пятясь назад, я отступаю от разъярённого мужчину, пока не упираюсь спиной в стену.

Руслан замирает.

Он глубоко дышит, грудь вздымается тяжело, как у человека, который пытается взять себя в руки, но с каждой секундой ему это даётся всё хуже.

— Ты хочешь сказать… — его голос охрип, и он делает шаг ближе. — Что у нас есть ребёнок?

Я киваю, не в силах сказать больше.

И в следующий миг воздух взрывается от его рыка.

— БЛЯДЬ, ВЕРА!

Я вскрикиваю и сжимаюсь ещё сильнее, зажмуриваясь, когда его кулак с глухим ударом врезается в стену всего в нескольких сантиметрах от моей головы. От страха передёргивает, но деваться некуда — за спиной холодная поверхность, и я уже не могу дальше отступать.

Руслан тут же перехватывает меня за плечи, его хватка сильная, жёсткая. Он наклоняется ближе, вглядываясь в моё лицо так пристально, что меня пробирает до дрожи.

— Кто?.. — его голос срывается на хриплый, сдавленный выдох. — Кто у нас родился, Вера?!

Я моргаю, чувствуя, как горло сжимается от спазма, дыхание сбивается.

— Мальчик… — мой голос едва слышен, но мне хватает сил добавить: — Давид.

Он моргает, словно пытаясь осмыслить услышанное, но затем медленно прикрывает глаза, делая глубокий, рваный вдох. Его грудь тяжело вздымается, пальцы на моих плечах сжимаются, потом резко разжимаются, будто он борется сам с собой.

Когда его взгляд снова встречается с моим, в нём больше нет прежней холодной ярости. Теперь там смешалось слишком многое — злость, растерянность, шок.

Он чуть приоткрывает губы, но не сразу находит слова.

— Давид… — мой сын…

Бывший муж словно пробует имя на вкус, повторяет его медленно, чуть хрипло, будто пытается понять, уложить в голове эту новую реальность.

Я вижу, как его лицо на мгновение теряет жёсткость, как в глазах мелькает что-то иное — глубокое, необъяснимое.

Но это длится всего несколько секунд.

Затем его взгляд снова темнеет, челюсть сжимается, и вспыхивает прежняя злость.

— Сколько ему?

— Т-три месяца…— тихо, почти не слышно отвечаю.

Руслан кивает, но в его лице что-то меняется.

— ТЫ, БЛЯДЬ, СОБИРАЛАСЬ ВООБЩЕ КОГДА-НИБУДЬ РАССКАЗАТЬ МНЕ О НЁМ?! — его голос взрывается, отражаясь от стен номера.

Я жму глаза..

— Руслан, пожалуйста… — я делаю шаг в сторону, поднимая руки в защитном жесте. — Я