Попаданка в ненужную герцогиню Лилового дракона - Юлий Люцифер Страница 12

На второй пьесе мне удалось забыть о времени.

Я очнулась от движения рядом: Дамиан повернул голову, словно хотел что-то спросить, но, увидев, что я слушаю, снова посмотрел на Лору. Я почему-то заметила это яснее, чем аплодисменты после последнего аккорда.

В перерыве гостям подали воду. Певица отвечала на вопрос своей юной слушательницы, пожилой господин рассказывал Лоре о концерте, который помнил чуть ли не двадцать лет. Я обошла комнату, спросила, всем ли удобно, и задержалась возле женщины в сером шелке.

— Вы очень мило здесь устроились, — сказала она. — Дамиан выбрал для вас славный дом.

Я поправила край скатерти на столике с водой.

— Этот дом достался мне от матери. Теперь я перебралась сюда.

— О, я не знала. Вашу матушку я встречала лишь однажды.

Она вспомнила прием у общих знакомых, спросила, сохранился ли старый сад. Я ответила и показала окно, из которого были видны клен и часть дорожки. Никаких дальнейших объяснений о том, на какие деньги я живу, не понадобилось.

Когда все расселись снова, Дамиан чуть отодвинул свой стул, оставляя мне больше места возле прохода.

Певица начала первый романс. Голос у нее был глубоким, без лишней громкости, и слова удавалось разобрать даже с моего места. В песне женщина просила любимого зайти к ней до отъезда. Ничего торжественного: дорога, вечер, обещание подождать у окна.

Я вспомнила записку, которую Селеста оставила среди нот.

От этой мысли стало тихо и тяжело. За последние дни я так увлеклась устройством новой жизни, что почти позволила себе считать дом, музыку и это ожидание гостей только своими. Но женщина, чьим именем меня называли, тоже когда-то готовилась к вечеру. Ей нужен был один слушатель.

Я посмотрела на Дамиана. Он сидел неподвижно, положив программу на колено. На этот раз не оглянулся.

Ничего сказать ему сейчас я не могла. Вернулась взглядом к певице и дослушала романс, не занимая себя мыслями о кухне.

Когда программа закончилась, гости еще долго хлопали. Лора поднялась, певица поклонилась, а я встала вместе с остальными. Девушка рядом с портнихой улыбалась так открыто, что ее тетка рассмеялась и сказала ей что-то на ухо.

Певица заранее предупредила, что не останется на весь вечер: дома ее ждали. Я проводила ее в переднюю, поблагодарила и передала приготовленную плату. Она спросила, можно ли будет приехать снова, если мы повторим концерт, и я с удовольствием ответила, что обсудим это с Лорой.

Когда я вернулась, Марта ждала у столовой.

— Горячее задержится, — сказала она негромко. — Тина просит четверть часа. Печь держит жар слабее, чем она рассчитывала с такой полной загрузкой.

Я заглянула на кухню. Тина, не отходя от плиты, показала на готовые тарелки с закуской.

— Это можно нести. Курицу пока не отдам, ей нужно дойти. Овощи тоже придержу, чтобы не остыли.

— Подаем холодное и хлеб, — сказала я. — Воду оставим на столе. Предупредим, что горячее чуть позже. Когда будете готовы, Марта покажет мне из дверей.

Тина кивнула. Помощница взяла первые тарелки, а я вернулась в гостиную.

— Прошу к столу. Начнем с закусок, а горячее придется немного подождать, — сказала я. — Зато можно спокойно закончить разговоры.

Жена аптекаря первой поднялась с дивана. Другие последовали за ней, продолжая обсуждать музыку.

Я помогла найти места тем, кто остановился возле карточек, и села сама. Дамиан оказался справа от меня, через угол стола. Я долго выбирала для него место накануне, переставляла карточку, потом вернула сюда. Мне хотелось иметь возможность с ним поговорить, и делать вид, будто это случайность, хотя бы перед собой было незачем.

Первые минуты я следила за дверью. Казалось, прошло уже достаточно времени, хотя Тина только начала обещанную четверть часа.

— Что-то нужно? — тихо спросил Дамиан.

— Нет. Просто проверяю.

Он кивнул и вернулся к разговору с пожилым господином. Тот рассказывал о дальнем путешествии и, понизив голос, признался, что из всей столицы лучше всего запомнил булочную возле своего жилья.

— Такое случается, — сказал Дамиан. — Однажды я три дня прожил напротив знаменитого собрания картин. Все собирался зайти. В итоге могу подробно описать только лестницу гостиницы и завтрак.

— А что подавали? — сразу спросила жена аптекаря.

Выяснилось, что утро герцога не отличалось разнообразием. Зато пожилой господин считал именно этот завтрак несравненным, и они несколько минут добродушно спорили о том, сколько масла нужно класть в кашу.

Я улыбнулась и отломила кусочек хлеба. Лора с другого конца стола встретилась со мной глазами, едва заметно кивнула на мою тарелку. Пришлось взять и закуску.

За разговором я почти пропустила появление Марты. Она остановилась у двери, дождалась моего взгляда и кивнула. Я подала знак помощнице, чтобы та убирала пустые тарелки. Горячее принесли, когда спор уже перешел на то, стоит ли путешествовать ради еды.

Курица была сочной, овощи не успели остыть. Я попробовала и впервые за весь ужин перестала прислушиваться к тому, что происходит за стеной.

— Хорошо? — спросил Дамиан.

Я повернулась к нему и только тогда заметила, что улыбаюсь в тарелку.

— Хорошо. Я просто рада.

— Это видно.

В его голосе было что-то такое, от чего мне захотелось ответить больше. Рассказать, как боялась пустых стульев, как ругала себя за три перестановки одной вазочки, как слушала упреки Эдмунда и потом проверяла, не права ли я лишь из упрямства.

Но за столом заговорила Лора, и я повернулась к ней.

После горячего я все же поднялась, чтобы узнать, когда подавать пирог. В передней меня перехватила Марта.

— Через несколько минут принесем. Чай тоже готов. Сядьте, пока ваше место не заняли.

Я посмотрела через открытую дверь. Дамиан слушал девушку, которая рассказывала, почему начала учиться петь уже взрослой. Он не поглядывал по сторонам и не пытался закончить беседу вопросом, на который достаточно ответить одним словом.

Мне вдруг захотелось вернуться туда как можно быстрее.

Я поблагодарила Марту и села. Девушка немного смутилась, когда поняла, что говорит уже не только с герцогом, но Лора поддержала ее вопросом. К тому времени, как принесли пирог, разговор шел свободно.

Я успела съесть свой кусок теплым.

Гости начали разъезжаться уже в сумерках. Жена аптекаря попросила заранее