Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд Страница 12

Эти бумаги ничего не доказывали о происхождении долга.

Зато окончательно закрывали один удобный путь.

Никто больше не мог сказать, что семь единиц существовали только как магическая особенность брачной печати и не причинили мне реального вреда.

Мериса Ван уже ждала меня в небольшой переговорной комнате.

На столе лежали две папки и новый проект временного судебного распоряжения.

— Господин Реваль прибыл в столицу ночью, — сказала она вместо приветствия. — Сегодня утром его представитель подтвердил участие в заседании.

Я сняла перчатки.

— Он привез результаты расширенного обследования?

— Да. Копия поступила двадцать минут назад.

Она подвинула одну папку.

Я открыла.

Большая часть текста касалась драконьего ядра и была написана для специалиста, а не для обычного читателя. Мне пришлось несколько раз возвращаться к терминам, которых я не знала. В гражданских клятвах жизненные долги встречались редко, а их взаимодействие с драконьей магией вообще относилось к отдельной области.

Мериса не торопила.

Я дошла до итогового раздела.

— Семь единиц действительно встроены в ядро.

— Да.

— Не просто хранятся в нем.

— Именно.

Я продолжила читать.

Чужой жизненный ресурс участвовал в стабилизации огненного контура, усиливал восстановление после обращения и снижал нагрузку на ядро во время длительного полета.

Последняя строка заставила меня задержаться.

«Резкое изъятие полного объема без предварительной подготовки получателя не рекомендуется в связи с риском нарушения устойчивости ядра».

Я закрыла папку.

— Значит, он не может просто вернуть мне все сегодня.

— Не может безопасно. Это не отменяет самого долга.

— Я понимаю.

Мериса внимательно посмотрела на меня.

— Вы уверены?

Я почувствовала раздражение.

— Почему спрашиваете?

— Потому что в подобных делах кредитор иногда слышит слово «опасно» и сразу воспринимает его как попытку избежать возврата. Здесь разные вопросы. Право на реституцию одно. Срок и медицинский порядок исполнения — другое.

Я посмотрела на нее.

— Я не собираюсь требовать, чтобы Адриан лег на стол и позволил вырвать из себя семь единиц за один день только ради того, чтобы мне стало легче.

— Хорошо.

— Но и оставлять их ему не собираюсь.

— Тоже хорошо.

Мериса открыла вторую папку.

— Тогда вам нужно решить, чего вы хотите от сегодняшнего заседания.

— Полного признания долга.

— Господин Реваль его уже предварительно не оспаривает.

— «Предварительно» меня не устраивает.

— Еще?

— Независимого исследования брачной печати. Не специалистами дома Реваль и не Палатой Огненных Союзов.

— Уже запросила.

— Полный доступ к ежегодным документам годовщин.

— Запрос тоже подан.

— Медицинские записи обоих супругов за семь лет.

— Ваши Палата получит через лечебную коллегию. На его потребуется согласие.

— И я хочу, чтобы он дал его сегодня.

Мериса записала.

— Еще?

Я подумала.

— Архив исходной брачной печати.

— Это относится к закрытым материалам Огненных Союзов. Королевская Палата может потребовать их через судебное распоряжение, но на добровольную выдачу я бы не рассчитывала.

— Тогда требуйте распоряжение.

— Для него нужны основания.

Я посмотрела на нее.

— Семь лет моей жизни находятся в человеке, которому я никогда их не передавала. Разве этого мало?

— Для исследования вашей конкретной печати достаточно. Для доступа ко всей внутренней структуре системы — пока нет.

Она говорила спокойно, и именно поэтому спорить было бессмысленно.

— Тогда начнем с нашей.

— Именно.

В дверь постучали.

Секретарь сообщил, что господин Реваль прибыл.

Я приготовилась увидеть Адриана таким, каким он уходил из Палаты два дня назад: собранным, официальным, уже занятым следующей проблемой.

Он вошел один.

Без матери.

Без Маркуса.

Без юриста дома.

Это я заметила сразу.

Вторым вошел только государственный поверенный, назначенный представлять его интересы в вопросе жизненного долга.

Адриан выглядел уставшим. Не театрально измученным, а по-настоящему плохо выспавшимся человеком, которому пришлось провести ночь в дороге и утром пройти еще одно обследование.

Я не спросила, как он себя чувствует.

Он тоже не спросил меня.

Правильно.

Мы сели напротив друг друга.

Мастер Келлан Вар занял место во главе стола и коротко перечислил предмет заседания:

— Сегодня Палата не устанавливает, каким образом семь единиц жизненного срока были переданы. Мы решаем четыре промежуточных вопроса: признание фактического долгового направления, порядок сохранения спорного ресурса, объем доступа к документам брачной связи и допустимые меры до полного аудита.

Он посмотрел на Адриана.

— Господин Реваль, вы оспариваете, что в вашем ядре находится ресурс, совместимый по происхождению с дефицитом Ливии Морен?

— Нет.

— Оспариваете объем?

— Нет.

— Утверждаете, что госпожа Морен дала вам информированное согласие?

— Нет.

Келлан чуть задержался.

— То есть вы не располагаете документом или иным подтверждением такого согласия?

— Не располагаю.

Мой взгляд невольно остановился на Адриане.

Он не пытался выиграть время.

Не ссылался на драконьи традиции.

Не говорил, что сам брак мог означать согласие.

Пока.

Келлан повернулся ко мне.

— Госпожа Морен, вы подтверждаете требование о полной реституции семи единиц?

— Да.

— Даже с учетом предварительного заключения о необходимости поэтапного возврата?

— Я требую вернуть весь объем. Медицинский порядок готова обсуждать отдельно.

— Хорошо.

Представитель Адриана поднял руку.

— Мы хотели бы внести предложение до определения окончательной процедуры.

Я посмотрела на него.

Мужчина представился утром как Краст Лейн, государственный поверенный из списка Палаты. Он не был человеком Ревалей и, судя по манере говорить, не собирался никому нравиться.

— Господин Реваль готов добровольно финансировать полное лечение госпожи Морен на период рассмотрения дела, включая восстановительные процедуры, проживание в столице и любые дополнительные обследования, рекомендованные независимой коллегией.

Я молчала.

Краст продолжил:

— Это предложение не является заменой реституции и не предполагает отказ от требования.

Адриан смотрел на меня.

— Я хочу, чтобы у тебя были лучшие лекари.

— Они у меня уже есть.

— За государственный счет только в рамках дела. Все остальное...

— Я могу оплатить сама.

— Ливия, речь не о том, можешь ли.

Я почувствовала знакомое раздражение.

— А о чем?

Он ответил не сразу.

— О том, что вред возник во время нашего брака и, возможно, из-за структуры, которая усиливала меня. Я считаю правильным оплачивать лечение.

— Ты считаешь.

— Да.

— А я не хочу, чтобы каждый прием врача превращался в еще одну строку между нами.

Краст Лейн вмешался прежде, чем разговор превратился в личный.

— Госпожа Морен, расходы можно проводить через