Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира Страница 79

- Да, - ответил голос.

Она обернулась.

Вистэйн стоял под аркой из вистерий. Настоящий. Не отражение в зеркале и не бесплотный звук. Человек с теплом кожи, живым взглядом и тем самым спокойствием, которое всегда обманывает. Лепестки цеплялись за его плечи и темные волосы - сад безоговорочно признавал его своим.

- Ты здесь…

- Я хотел, чтобы ты увидела меня не сквозь страх, - он виновато улыбнулся.

Уэна сделала шаг вперед. Сад не мешал, наоборот, подталкивал, раздвигая ветви и открывая путь. Она не понимала, почему у нее подступили слезы.

- Почему ты раньше не приходил так?

- Потому что, если я стану слишком реальным… тебе будет труднее отпустить.

- А ты хочешь, чтобы я отпустила?

Он посмотрел на нее. В этом взгляде не было лжи, только страх.

- Нет, - честно ответил Вистэйн. - Но я должен этого хотеть.

Ее сердце сжалось.

- Ты все время что-то скрываешь. Но каждый раз, когда ты рядом… мне спокойно. Даже сейчас.

- Это опасное чувство, Уэна, - почти шепотом проговорил он. - Спокойствие рядом со мной всегда заканчивается болью.

Она подняла руку, коснулась кончиками пальцев его груди там, где билось сердце.

Он вздрогнул. Не исчез. Не отступил.

- Оно бьется, - удивленно сказала девушка.

- Потому что ты здесь.

Над ними качнулись тяжелые гроздья вистерий. Аромат цветов стал невыносимо острым, почти осязаемым, отделяя этот момент от всего остального мира.

- Я видела тебя только в зеркалах, - прошептала Уэна. - Почему теперь ты здесь, когда я меньше всего к этому готова?

Вистэйн сделал шаг ближе.

- Потому что кое-кто другой начал смотреть слишком внимательно.

Уэна напряглась.

- Кто?

Он не ответил сразу.

- Есть взгляды, которые не просто видят. Они узнают, - Вистэйн медленно поднял руку, не касаясь ее кожи. - Икарис смотрит именно так.

Имя прозвучало ровно. Без злобы или ревности. Это было хуже всего.

- Икарис добр ко мне, - неуверенно возразила Уэна. - Заботится. Он…

- Я знаю, - мягко перебил Вистэйн. - И именно поэтому этот маг опасен.

Сделав еще шаг, почти не оставляя пространства между ними, Вистэйн взглянул ей прямо в глаза:

- Скажи мне, Уэна, когда он рядом… ты чувствуешь себя защищенной?

- Да.

- А когда нет меня?

Сердце сжалось.

- Пусто.

Вистэйн медленно выдохнул.

- Вот этого я и боялся.

Мир вокруг замер. Ни ветра, ни звуков. Только дыхание - общее, сбивчивое.

- Скажи мне правду, - попросила Уэна. - Хоть одну. Не всю. Только одну.

Веки Вистэйна на мгновение дрогнули и опустились.

- Я не должен был привязываться к тебе.

Она усмехнулась сквозь слезы.

- Поздно.

Глаза Вистэйна распахнулись. Он наклонился так близко, что их лбы почти соприкоснулись.

- Если ты попросишь… - голос оборвался.

- Если я попрошу что?

Вместо ответа он лишь крепче прижал ее ладонь к своей груди.

- Я останусь… даже если не должен.

Уэна затаила дыхание.

- Тогда останься.

На миг ей показалось, что он поцелует ее. Тепло его губ ощущалось кожей, но он лишь нежно приник своим лбом к ее - бережно, до боли.

- Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, - последовал шепот. - Если однажды тебе придется выбирать… Выбирай не того, кто обещает свет.

Вистэйн замер, словно подбирая последние слова.

- А того, кто останется, когда свет погаснет.

Сад начал растворяться, превращаясь в фиолетовую дымку.

- Вистэйн… - позвала она.

- Я здесь, - отозвался он уже издалека. - Пока ты зовешь.

Утро пришло слишком рано.

Уэна проснулась с влажными ресницами и ощущением внутренней пустоты. Той самой, что остается в ладони, когда отпускаешь чью-то руку и только потом понимаешь, что держал ее слишком крепко.

Комната была залита зимним светом. Холодным, ясным. Снег за окном лежал нетронутый, будто ночью ничего не происходило. Академия жила своей обычной жизнью - далекие шаги в коридоре, приглушенные голоса служителей, звон колокольчика где-то внизу.

Уэна села на кровати и провела ладонью по лбу.

Тепло. Не реальное - память о нем.

- Это был сон… - звук ее собственного голоса окончательно развеял остатки магии.

Девушка опустила взгляд туда, где покоилась коса. Там было пусто, но она кожей ощущала незримую сталь - неподвижную, молчаливую.

«Он был настоящим,» - подумала некромантка и тут же замерла.

- Вистэйн? - осторожно позвала она.

Тишина.

Уэна поднялась и подошла к окну. Снег медленно кружился, оседая на подоконнике. Мир был слишком правильным, слишком упорядоченным для того, что происходило внутри нее.

«Это просто сон… но почему мне так больно?» - она закрыла глаза.

Перед внутренним взором снова всплыли лепестки. Его взгляд. Его голос – спокойный и опасный одновременно.

«Если я перейду эту грань…» - Уэна резко вдохнула.

Но грань осталась позади в ту самую секунду, когда его привычное молчание и витиеватые ответы перестали быть просто защитой, превратившись в манящую загадку. Это была влюбленность - неправильная, пугающая, пустившая корни глубоко внутри. Настоящий капкан, в который она покорно шагнула сама.

- Я не просила большего... Я просто хотела понять.

И тут, едва заметно, на самой грани восприятия, внутри что-то откликнулось. Не голос и не слова - само ощущение его присутствия. Короткий всплеск, случайное касание, которое тут же оборвалось.

- Ты специально молчишь, да? - тихо спросила она, уже зная ответ.

Тишина осталась.

Уэна опустила руку на грудь, туда, где во сне чувствовала его сердце.

- Ты не имеешь права так делать со мной, – прошептали ее губы. - Приходить… и исчезать, - она отвернулась от окна.

Сегодня нужно было идти на занятия. Нужно было смотреть в глаза преподавателям, Икарису… От одной мысли о нем внутри что-то странно сжалось.

«Он будет смотреть внимательно,» - подумала девушка. - «И я не уверена, что смогу ответить ему тем же взглядом, что и раньше».

Уэна глубоко вдохнула, выпрямилась и направилась к двери.

***

Икарис ждал в галерее между корпусами, где стеклянные арки пропускали холодный зимний свет. Уэна заметила его сразу.

- Доброе утро, - произнес он, когда она приблизилась.

Голос спокойный, улыбка привычная. И все же сегодня в нем чувствовалась новая, пугающая сосредоточенность. Икарис посмотрел на нее внимательно. Не в упор - он никогда так не делал: он всегда оставлял собеседнику пространство. Но сейчас это пространство сузилось до предела.

- Ты плохо спала, -