Измена на двоих. Теперь я никому не нужна - Виолетта Весна Страница 4

— Не по телефону.

— Согласна.

Я нашла номер Михаила и дождалась ответа.

— Кира? Что-то с участками?

— С участками завтра. Мне нужно, чтобы ты приехал к нам в восемь утра.

— Что случилось?

Я посмотрела на Олега. Он сидел неподвижно и больше не пытался остановить меня.

— Это касается Полины и Олега. Я не хочу говорить часть правды по телефону. Приезжай один. Документы я покажу на месте.

Михаил молчал несколько секунд.

— Полина дома?

— Я не знаю.

— Олег рядом?

— Да.

— Он может сказать, о чем речь?

— Может. Но сказал мне, что ты не знаешь.

— Буду в восемь.

Он отключился.

Я положила телефон рядом с планшетом.

— Сегодня ты здесь не спишь, — сказала я Олегу. — Возьми необходимые вещи. Утром возвращайся к восьми.

— Кира, мы должны поговорить без них.

— Мы поговорили достаточно, чтобы я приняла решение на эту ночь.

— А на завтра?

— Завтра ты расскажешь правду Михаилу. Потом мы разделим вопросы. Брак отдельно. Компания отдельно. Урожай отдельно.

Он хотел возразить, но, видимо, не нашел делового довода против трех отдельных пунктов. Поднялся и пошел наверх.

Я осталась за столом. До утра было девять часов. Их следовало прожить, не подписывая ничего и не принимая решений за других людей.

Я убрала ужин в холодильник, проверила, закрыта ли входная дверь, и легла в комнате для гостей. В спальне Олег собирал сумку: открывал шкаф, проходил в ванную, возвращался. Я слышала обычные шаги человека, который знал этот дом не хуже меня. Через двадцать минут хлопнула дверца машины. За окном зажглись фары, затем двор снова стал темным. Я не подошла к окну. Мне не требовалось видеть, куда он поедет, чтобы знать, почему его больше нет рядом.

ГЛАВА 2. Четыре владельца, два брака

К семи утра я успела принять душ, приготовить кофе и выбросить первую порцию: вместо зерен насыпала в кофемолку уже молотый кофе. Я заметила ошибку только по звуку. Обычно такой промах рассмешил бы меня, но в то утро я просто вымыла емкость и начала заново.

Спала я меньше двух часов. Около трех встала, проверила рабочую почту, ответила Илье по графику проб и закрыла ноутбук, не отправив письмо Олегу. Потом долго лежала, считая не месяцы его связи, а завтрашние задачи. К восьми у меня имелся список из двенадцати пунктов и ни одного ответа на вопрос, как разговаривать с мужем Полины.

Михаил приехал без десяти восемь. На нем были рабочие брюки и светлая рубашка с закатанными рукавами. Он, вероятно, собирался после разговора ехать на участки. Машину оставил за воротами, хотя во дворе хватало места.

Я открыла дверь до звонка.

— Заходи.

Он посмотрел мне в лицо, затем на лестницу.

— Олег здесь?

— Приедет к восьми. Проходи на кухню.

— Полина не ночевала дома.

Эта фраза не была вопросом. Я пропустила его вперед и закрыла дверь.

— Я не знаю, где она была.

На кухне все осталось так, как вечером: планшет на столе, два стакана, кресло Олега немного отодвинуто. Я убрала его стакан в мойку и предложила Михаилу кофе.

— Нет, спасибо. Покажи документы.

Я открыла гостиничный счет и положила планшет перед ним.

Михаил прочитал первую страницу, перешел к детализации, проверил даты. Его пальцы двигались медленно, будто он боялся случайно закрыть файл. Потом он вернулся к строке с именами гостей.

— Полина говорила, что жила в гостинице выставочного центра. Отдельно.

— Олег сказал мне то же самое в июне. Вчера сначала объяснил счет двухкомнатным номером. Потом признал, что они спали вместе.

Михаил поднял на меня глаза.

— Это его слова?

— Да.

— Когда началось?

— В январе.

Он отодвинул планшет и провел ладонью по затылку. Я отвернулась к кофемашине, чтобы у него оставалось хотя бы несколько секунд без моего наблюдения.

— В январе они ездили в Краснодар на переговоры с сетью, — сказал он. — На три дня.

— Я помню.

— Полина вернулась раньше. Сказала, что Олег остался на встречу с юристами.

— Он приехал на следующий день.

Михаил сел прямее.

— Продажа связана с ними?

— По словам Олега, они собирались рассказать после сделки. В новой структуре оба получают постоянные должности. Нас оставляют на шесть месяцев.

— Это я видел.

— Они планировали говорить с нами одновременно.

— Кто такие «они»?

—