Красивая - Марина Анатольевна Кистяева Страница 26

Так…

Так…

И что дальше?

Тася зажала рот ладонью.

Сидела она недолго. Минуту, может, две. А может, и меньше.

Потом вскочила на ноги и понеслась к коридору. Дрожащими не слушающимися руками кое-как открыла задвижку на двери и едва не промахнулась мимо ступени. В последний момент Тася ухватилась за стену. Фееричный был бы финал, если бы она кубарем скатилась вниз.

Босые ноги скользили по мокрой траве. Тася неслась по темной тропинке. В груди кололо, а в ушах стоял гул собственного бешеного сердцебиения.

Дом Владимира был бесконечно далеко! Но вот и высокий забор, массивные ворота с кованой калиткой, на которой красовался современный домофон с камерой.

Она врезалась в металл всей тяжестью тела, пальцы судорожно нащупали кнопку вызова.

– Владимир! – Ее голос сорвался на хриплый шепот. – Пожалуйста...

Нажала еще раз, третий.

– Вов… Помоги… Пожалуйста…

Она не замечала, как все давила и давила на кнопку.

Камера над домофоном тихо жужжала, поворачиваясь в ее сторону.

Прошло три мучительных секунды, и калитка с глухим щелчком открылась сама.

Тася влетела внутрь двора. Одновременно с ней распахнулась входная дверь дома, и на крыльцо поспешно выбежал Володя.

Босой, в мятых тренировочных штанах, он на ходу натягивал футболку.

– Таська!

Кто до кого быстрее добежал, непонятно.

Главное, она оказалась в его руках! В его объятиях.

Тася, давясь слезами, вцепилась в него. Облегчение от того, что Володя рядом, что она вот так может к нему прижаться, накрыло ее.

– Что случилось? Тась, посмотри на меня…

Она мотнула головой и почти сразу же подняла на него глаза.

Таким она его еще не видела. Лицо сосредоточенное и тоже встревоженное. Свет из коридора искажал выражение глаз, но это почти не играло роли.

– Влад… Он приехал, – начала она говорить, давясь воздухом. Она спешила добраться до самого важного. – Он напал на меня. Во сне… А я его ударила. – Она снова сглотнула, стараясь постыдно не скатиться в истерику. – По голове.

Тася намеревалась продолжить, рассказать, что было дальше, но вместо слов из горла вырвался только сдавленный стон. Она показала рукой в сторону своего дома.

Володя продолжил удерживать ее за плечи.

– Он изнасиловал тебя? – процедил он.

Тихо. Почти на одном выдохе.

– Нет. Не успел.

Больше вопросов не последовало.

Владимир отпустил ее, поспешно доставая из кармана штанов телефон.

– Иди в дом.

Тася замешкалось. Как идти?..

– В мой! – чуть более агрессивнее рыкнул Владимир.

Он подтолкнул ее в сторону порога, а сам уже шагнул в темноту, даже не оглянувшись.

Тася застыла на мгновение, видя, как его силуэт растворяется в ночи. Обняла себя за плечи, наблюдая, как калитка с тихим щелчком захлопывается за высокой фигурой Владимира.

Он сказал идти в дом. Так почему она стоит?

Потому и стоит. Что шок у нее.

Тася провела ладонью по лицу.

Куда скатилась ее жизнь?

Ее пытался изнасиловать почти бывший муж. Горькая улыбка тронула губы девушки. То, что это насилие, не вызывало сомнений. Не надо путать кислое с соленым. Надо вещи называть своими именами.

Помнится, как-то раз они с девчонками по детворе спорили, можно ли считать преступлением изнасилование проститутки. Им лет по двенадцать-тринадцать было. Самый вредный возраст, когда уже точно знаешь, что познала мирскую мудрость. И вот возник такой вопрос. Фильм, что ли, они какой-то посмотрели. Не суть…

Подруги Таси едва ли не до пены у рта доказывали, что проститутка априори не может быть изнасилована. Она же шлюха! Всем сама дает. Тася слушала их и не верила своим глазам. Точнее, ушам. Где, черт побери, логика? Проституция – это профессия! Да, вот такая у женщины профессия. Пусть аморальная. Но она ее выбрала. И это только профессия!

Помнится, Тасю никто не поддержал.

Так и в семье. Муж априори не может изнасиловать жену. Правда же?..

Истерика подобралась совсем близко. Тася шмыгнула носом и поплелась в дом Владимира. Уже ступая на крыльцо, она заметила, что босиком.

Точно докатилась…

Войдя в дом, Тася первым делом огляделась. Не с грязными же ногами топать дальше.

Она прошла в ванную. Она была здесь и не раз. Но все же без Володи дом воспринимался иначе.

В тумбе под раковиной у него лежали одноразовые полотенчики. Ими она и воспользовалась. Тася с особой тщательностью прошлась по ступням. Потом подняла сорочку и едва не расплакалась. Колени ссадила о пол, на бедрах уже синяки.

Их она тоже попыталась смыть водой… Тщетно, конечно, но…

Или она не синяки пыталась смыть, а насильственные прикосновения?

Кинув полотенчики в ведро, Тася умылась и лишь потом пошла дальше, в гостиную. Ее била крупная дрожь.

Руки сами собой сцепились в замок, пальцы впились в кожу до боли.

Она не любила Влада. Но мысль о том, что он может умереть от ее руки, заставляла сердце сжиматься.

Он был жив, когда она уходила. Но мало ли что… Вдруг у него открылось кровотечение. Или еще что-то.

Тася не находила себе места. Шагала из стороны в сторону, несколько раз подходила к окну, пытаясь разглядеть что-то в темноте. Но там, за стеклом, была только черная пустота.

Что сейчас происходит в ее доме? Что делает Владимир? Как встретились эти мужчины?

Она едва ли не хваталась за голову. В конечном итоге она рухнула на диван.

В голове крутились обрывки мыслей, каждая страшнее предыдущей. Если Влад умрет, ее посадят. Еще он может подать на нее в суд… За нанесение телесных повреждений… Никто не поверит, что это была самооборона… Где доказательства? Синяки на бедрах? Это ерунда…

Она вздрогнула, услышав скрип калитки. Сразу же вскочила на ноги и рванулась в прихожую.

Владимир вошел, сохраняя видимое спокойствие, будто только что вернулся с прогулки.

Взгляд Таси метнулся к его рукам. На них не было крови. В груди снова защемило. Мало ли…

– С ним все в порядке, – сказал он, впиваясь в нее слишком внимательным взглядом. Даже требовательным.

Где-то за окном прогрохотал двигатель, фары мелькнули в темноте и исчезли.

– Он... уехал? – Тася подняла глаза, не веря.

Владимир кивнул, прошел на кухню и налил в стакан воды.

– Сам?

– Сам. На своих ногах, – не без сарказма сказал он и протянул ей стакан.

В глаза бросились свежие ссадины на костяшках.

– Ты…

– Давай без лишних вопросов, Тась.